"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
– Она не пойдет ко мне.
– А ты не думай, пойдет или не пойдет, – сказала мама. – Таких тореадоров, как этот Глеб, я хорошо знаю. Они себя преподносят как подарок. Твоя Таня к нему прибежала, а он плечами пожал: оставайся, если хочешь. Потом она к тебе вернется, а тореадор опять плечами пожмет: иди, если хочешь. Я ж самый крутой, думает он. Одна ушла, другая придет. Всегда очередь стоит. Мы ж в Москве живем, здесь всегда полно девок. Так было триста лет назад, и сейчас так есть…
– Она не пойдет.
– Сделай так, чтоб пошла. Придумай что-нибудь. Только не сейчас. Сейчас ты травы нажрался и думать не умеешь… А деньги – спрячь.
– Лучше ты спрячь.
– Нет, сын. Твои деньги – ты и прячь. А я про них ничего знать не хочу.
Денис вскочил, схватил радужную пачку. Протянул.
– На. Купи цереброн. Купи сразу много, про запас. Ты же всю зарплату на него тратишь. На! Я тебе их принес.
Мама улыбнулась. Не притронулась.
– Уже не трачу. И запас у меня есть. Потом поймешь. Ложись спать.
Она встала, ушла к себе. Денис решил, что надо что-то возразить, и насчет денег, и насчет Тани, пошел следом, уже раскрыл было рот, но замер на пороге маленькой комнаты матери: с экрана телевизора смотрело знакомое лицо. Фотография, явно старая, низкого качества. Потом еще одна и еще.
– …час назад найден мертвым, – донеслось до Дениса. – Предположительно упал с большой высоты… Лев Ставский… Он же Лева Скромный, он же Постник… Приобрел известность как личный помощник, секретарь и камердинер влиятельного бизнесмена Петра Глыбова, трагически погибшего в две тысячи сто четвертом… В последние годы вел уединенный образ жизни… По факту гибели Ставского возбуждено уголовное дело… Сотрудники правоохранительных органов отказались комментировать… Но известно, что речь может идти о самоубийстве…
Ночью его разбудил телефонный звонок. Денис оделся, бесшумно вышел из квартиры. Впрочем, мать спала очень чутко и все слышала, конечно.
Глеб сидел на ступенях, сжимал под локтем нечто объемное, завернутое в дерюгу. Сам выглядел необычно. Усталый, бледный, одетый в телогрейку и поношенные унты. Кроличий треух набок. Типичный правильный горожанин. Вернулся домой с ночной смены, взял в магазине «Все свое» шкалик пшеничной и притулился на лестнице, уединенно выпить, перед тем как предстать перед домочадцами.
Тихо спросил:
– У тебя кто дома?
– Мать. Больше никого. Насчет Постника слышал?
– Да, – сказал Глеб. – Потом поговорим. Возьми. Подержи у себя.
Денис молча кивнул, перехватил сверток, едва не уронил: под тряпкой обнаружился тяжелый контейнер светлого металла.
– Когда заберешь?
– Не знаю, – мгновенно ответил Студеникин. – Может, завтра. Может, через месяц. Или через год. Может, вообще не приду. Мне не звони, домой ко мне не приходи, никого из моих пацанов не ищи. Если что – сегодня ты меня не видел.
– Понятно, – сказал Денис. – Тогда я пошел.
Глеб посмотрел ему в глаза.
– Хочешь знать, что там?
– Нет, – ответил Денис и стал разворачиваться, но Студеникин схватил его за плечо.
– Подожди. Поставь ящик. Сюда, на пол.
Денис повиновался.
– Открой. Только тихо.
Под первой крышкой обнаружилась вторая, прозрачная. Сквозь пластик – видимо, сверхпрочный – можно было разглядеть укрепленное зажимами нечто. Темное, округлое, лоснящееся, размером с голову младенца, поперек – глубокая борозда или царапина.
– Стекло не открывай, – шепотом произнес Студеникин. – Не прикасайся. Самое главное: никакого контакта с водой. Вообще с любыми жидкостями. Малейшая капля – конец всему. Понял?
– Понял, – сказал Денис. – Это то, что я думаю?
– Да.
– Семя стебля?!
Студеникин сверкнул глазами и улыбнулся:
– Да. Это семя стебля.
Часть 2
Глава 1
Сначала на участок приходят монтажники. Срезают перила, радиаторы отопления и водопроводные трубы. Правда, задолго до монтажников появляются мародеры и берут самое ценное: цветной металл, электрический кабель. Пятнадцать лет назад мародерство было в большой моде, десятки тысяч москвичей не занимались ничем, кроме поэтапного и вдумчивого растаскивания барахла из обезлюдевших башен. Некоторые выросли в профессионалов высокого уровня, промышлявших, например, только книгами или только мебелью ценных пород. Те времена давно прошли, нынешним монтажникам достаются трубы – но и трубы в большой цене. Сплав, из которого они сделаны, крепче оружейной стали.
Монтажников сменяют подрывники: закладывают тротил и ломают часть этажа, обычно – тысячу квадратных метров. Потом надо ждать, пока осядет пыль, и запустить грузчиков. Они выгребают мелкий мусор, набивают осколками прочные пластиковые мешки и относят вниз, к транспортеру. Транспортеры маломощные, их ставят между пятидесятым и десятым, для экономии энергии; с десятого этажа мешки просто сбрасывают вниз. Сбрасывать сразу с места работ – допустим, с восемьдесят второго уровня – запрещено, слишком много пыли.
На участке остаются крупные фрагменты стен и перекрытий. То, что нельзя унести на горбу. Наступает черед молотобойцев: орудуя ломами и кувалдами, они превращают большие обломки в маленькие. Иногда начальство велит выламывать из бетона куски арматуры: черный металл тоже нужен народному хозяйству; надо беречь ресурсы и сберегать сбереженное. За молотобойцами снова приходят грузчики. И так до тех пор, пока весь этаж – стены, перегородки и перекрытия – не будет сломан и не превращен в каменно-цементное крошево.
Если у Дениса есть настроение, он идет в молотобойцы. Если нет желания махать десятикилограммовой кувалдой – таскает мешки. Денис – ветеран слома и знает все тонкости.
Сегодня он без кувалды.
Начало – в семь утра. Рабочую одежду не дают, только маски и рукавицы. В семь ноль пять пришедших разбивают на бригады и ведут на участок.
Сегодня – семьдесят пятый уровень башни «Чкалов». Сильный ветер, но ему все рады. Ветер – первый помощник на сломе. Ветер относит пыль.
Денис надевает маску, руками хватает куски бетона, погружает в мешок. Руками всегда проще, чем лопатой. Лопата – женский инструмент. Лопата хороша на уборке снега, а камень лучше грузить руками.
Ветер мартовский, сырой. Он пахнет водой и небом, он прекрасен.
Женщин, кстати, сегодня мало. И вообще, публика неинтересная. Шутки плоские, никто не предлагает сыграть в футбол. Когда-то Денис был любитель сыграть в футбол на сломе и даже стоял в воротах, имея за спиной пропасть в двести пятьдесят метров. Когда участок закончен, он представляет собой ровную площадку, можно и бегать, и прыгать. Пропустил гол – покупаешь новый мяч. Самому лучше не падать: засмеют. К тому же это больно. По периметру ломаемой башни ставят специальные сети, для уловления летящих вниз камней, а также и неловких рабочих.
Если ветер силен – можно и мимо сетки просвистеть, и тогда от тебя останется бесформенная куча полужидкого мяса, перемешанного с кусками костей. Похоронят за счет управы.
Денис наполняет мешок едва на треть. Лучше поменьше нагрузить и почаще бегать к транспортеру. Когда таскаешь балабас, это правило тоже работает: большой груз неудобен, много массы – много риска. Меньше, чаще и быстрее – так опытные парни действуют и на сломе, среди правильных людей, и на доставке балабаса, где из десяти пацанов восемь – разложенцы.
После первого часа работы какой-то новичок, юный и розовый, впервые в жизни сильно вспотевший и получивший две-три ссадины, сдергивает маску, плюет в пропасть и громко озвучивает дежурный вопрос: почему не взорвать сразу всю башню и не вывезти мусор посредством современных механизмов, экскаваторов, самосвалов и так далее? Вопрос всем надоел. Каждый день находится такой новичок, и каждый день какой-либо терпеливый доброхот подробно объясняет: понимаешь, приятель, если взорвать целый дом, облако пыли накроет половину Москвы и будет висеть несколько недель. Ломать вручную, понемногу – проще и дешевле. И, кстати, веселее.