Замуж с осложнениями. Трилогия (СИ)

— Мы не на год коня подбираем, — замечаем Азамат. — Князь скоро с меня ростом будет, куда ему небольшого конька?
Скотина обиженно фыркает. Кир старательно изображает, что его это всё не касается.
— Ну вы хоть прикиньте… — разводит руками пастух. — Зверь — то правда хороший. Давайте я собачку подержу.
Кир хмурится и отдаёт поводок Азамату. Обходит лошадь спереди, трогает за морду. Мне даже на это смотреть страшно — щас этот конь его как укусит! Но ничего, вроде обошлось. Кир кладёт руку скотине на хребет, примеривается и запрыгивает. Конь оборачивается посмотреть, что это за дрянь прилипла у него к спине. Кир отдаёт тихую команду, и конь нехотя трогается с места. Филин понимает, что хозяин уезжает без него и заливается испуганным лаем. Со стороны шатров ему откликаются местные. Алэк решает немного похныкать.
— Спокойно! — с нажимом приказывает Кир. — Я никуда не ухожу.
Лучше всего это действует на Алэка. Мы с Азаматом хихикаем.
— Ишь ты, как пёс переживает, — раздаётся у нас за спиной голос другого пастуха, который с севера.
— Да, они такие друзья, звездолётами не растащишь, — довольно отвечает Азамат, не отвлекаясь от созерцания Кира на коне.
Северянин здоровается со мной и присматривается к Филину.
— Неужто худульский горный?..
— Он самый! — поддакивает второй пастух.
— Вот это да… За сколько ж вы его купили, Ахмад — хон? Если не секрет?
— Его сын в лесу нашёл, — бездумно отвечает Азамат, внимательно следя, как Кир спорит с конём о скорости перемещения. Животное ленится переходить на галоп.
Пастухи переглядываются. Я с интересом изучаю их мимику — вроде как свои люди, не станут же они красть собаку своего князя, правда? Но какой — то заговор тут явно происходит.
Кир возвращается рысью и спрыгивает с лошади.
— На этом ездить — только ругаться, — сообщает он.
— А, так вам
послушного
надо? — с плохо скрываемой усмешкой спрашивает северянин. — А мы думали быстрого…
— Ему хорошо бы неленивого, — отрезает Азамат. — Конь должен сначала переходить на галоп, а потом уже спрашивать, зачем. А этот только и оборачивается, мол, уверен наездник? А может, ещё порысим?
Кир улыбается в воротник, пастухи снова переглядываются. Да что такое, не пойму?
Пастух — северянин подводит нас к другому коню, побольше. Мне против света вообще не видно, где он там заканчивается. Шерсть у него белая с серым. Наверное, если бы был короткошёрстным, был бы в яблоках, а так просто рябой. Кир рассматривает его безо всякого энтузиазма, выслушивая похвалы пастуха. Как и с первым, знакомится, погладив по морде. Потом заходит с боку, подпрыгивает, чтобы дотянуться до хребта и подтягивается на руках. Конь издаёт возмущённое кудахтанье и дёргает с места куда — то в бескрайние просторы. Киру удаётся его притормозить примерно через полкилометра.
Азамат качает головой.
— Вы чего, лошадей нормально объездить не можете? Куда это годится?
— Да он послушный, только пугливый немного, — оправдывается северянин.
— Да? — грозно переспрашивает Азамат. — И почему ты решил, что сыну Императора подойдёт пугливая лошадёнка? Мне что, приплатить вам нужно, чтобы лучшего коня получить?
Кир возвращается и спрыгивает на землю, даже не пытаясь высказаться по поводу лошади: Азамат и так за него говорит.
— Ну, ну, не кипятитесь, Ахмад — хон! — пастух поднимает ладони. — Давайте я вам самого — самого послушного коня покажу. Вот, пожалуйста.
Он подзывает зеленовато — бурую скотинку с несчастными глазами. Кир глубоко вздыхает и тихо — тихо говорит:
— Отец… А можно мне… покрасивее?
Азамат хмыкает и хлопает Кира по плечу.
— Пройдись — ка ты вокруг, сынок, да присмотри себе сам какого хочешь.
Кир забирает у него Филина и уходит в гущу лошадей, а мы остаёмся отчитывать пастухов. Минут через пятнадцать ребёнок возвращается верхом и вполне довольный. Скотина под ним чёрная с ярко — рыжими гривой и хвостом, как у моего Пудинга, Филин трусит рядом, довольно погавкивая.
— Вот, — Кир демонстративно объезжает вокруг нас. — Этого хочу.
Азамат хлопает коня по шее.
— Да, неплохо, неплохо. Полуторалетка, да?
— Ему год и семь, — говорит пастух — долхотчанин. — Но этот с норовом, абы кого к себе не подпускает.
— Сын у меня тоже с норовом, — усмехается Азамат. — Достойная пара.
Кир напрягается, пытаясь понять, похвала это была или укор.
— Хороший, хороший, — заверяю его я. — Ты, Кир, я смотрю, вообще со зверьём легко ладишь.
Ребёнок смущённо кивает.
К нам приближаются остальные два пастуха, наконец — то сладившие с шатром.
— Здоровья вам, Ахмад — хон, Хотон — хон, — в унисон желают они, кланяясь. — Извините, что сразу не подошли, — продолжает один. — Видите, на этом ветру чуть крышу не унесло.
— Да я смотрю, она у вас закреплена как — то хлипко, — замечает Азамат. — Так на малых шатрах крепят, на большом и не будет держаться. Вы бы…
Дальше он пускается в объяснения технологии, которых я не понимаю, так что я переключаюсь на Кира. Он довольно гладит по гриве своего нового коня.
— А тебе не нравятся такие серебристые, как у Азамата? — спрашиваю.
Кир невнятно поводит плечом.
— Я пойду ещё проедусь, — говорит он вместо ответа и отчаливает под весёлый лай Филина.
— Хотон — хон, — негромко окликает меня пастух — долхотчанин. — Может, вы знаете, почём собачку — то покупали?
— Да не покупал её никто! — пожимаю плечами. — Чего вы зациклились? Мы Кира вместе с собакой нашли, с собакой и забрали.
— А — а… — странным тоном протягивает северянин. — Ну тогда конечно, приходится говорить, что нашёл, это понятно. Императорский сын всё — таки, негоже…
— Думаете, я не слышу?! — вопит у меня за спиной Кир. — Я его не крал! Я знаю, что все думают, что я его украл, но я не крал!!!
Он подлетает к нам и спешивается, на щеках красные пятна, в глазах слёзы. Я беру его за локоть — ишь как его проняло!
— Кир, успокойся, чего ты так переживаешь?
— Того! — ребёнок разворачивается ко мне и продолжает тем же громким надорванным голосом. — Меня это уже достало! Все думают, что я вор! А я его не крал!!!
— На меня — то не кричи, — говорю. — Я знаю, что ты его не крал. Что ты так нервничаешь из — за двух идиотов, которые только и годятся коров пасти?
Кир замолкает неожиданно для самого себя, зато я замечаю, что Азамат больше не обсуждает устройство крыши, а наблюдает за развернувшейся сценой, одной рукой покачивая Алэка.
— Я слышу, — говорит он негромко, но угрожающе, — что
моего сына
здесь обвиняют во лжи и воровстве. Уж не потому ли были такие проблемы с подбором лошади, что вы считаете князя недостойным своего титула?
— Прощения просим, Ахмад — хон! — выпаливает долхотчанин, низко кланяясь. — Никого не хотели обидеть, удивились неуместно, не гневайтесь!
Азамат кивает и отворачивается обратно к работягам. Долхотчанин тычет северянина под рёбра, мол, тоже неплохо бы извиниться.
— Да ну к шакалу, — шипит северянин. — Какой он ему сын? Шваль безродная!
Кир бросается на него, но не успевает ничего сделать, потому что кулак Азамата, внезапно оказавшегося очень близко, прилетает пастуху в ухо. Он валится на землю. Повисает неприятная тишина. Я осторожно носком ботинка подталкиваю тело — оно стонет.
— Не убил, — с ирончным сожалениям говорю я.
— Ещё чего, — огрызается Азамат. — За такую падаль компенсацию платить. Пускай своим потом зарабатывает. Только не здесь.
Я беру за локоть Кира, который нервно сглатывает, переводя взгляд с разгневанного отца на побитого обидчика. Азамат подаёт не лучший пример своим поведением. Кира я пыталась отучить ровно от этого, а его образец для подражания внезапно выкинул тот же самый номер. Ну зато теперь видно, в кого мальчик растёт.
— Ещё кто — то из присутствующих хочет высказаться по поводу моего сына? — тихо интересуется Азамат.
— Отличный парень! — выпаливает долхотчанин. Двое других молчат, опустив головы.