Замуж с осложнениями. Трилогия (СИ)
— Могу себе представить, — ухмыляюсь я. — Вот это облажались мужики.
— Не говори! — покатывается Ирлик.
— Так вы теперь инвестор? — улыбается Азамат, подавая Киру новый пакет.
— Да, такое слово слышал, — кивает Ирлик. — Но кроме того, я же и сам хочу игры делать, тем более с этими очками — вообще легкотня. Вот мы и договорились, что я пока буду писать всё, что в голову придёт, а мужик тот — просматривать и помогать советом. Потому и времени у меня в обрез, надо ведь регулярно ему посылать, так что я сижу работаю целыми днями. Хотел завтра первую отправить, простую совсем, но красивую… — Ирлик мечтательно жмурится. — Потом, когда доделаю, вам покажу.
— Давай, — улыбаюсь я. — Нам интересно. И ту, с которой конкурс выиграл тоже.
— Да — да, обязательно, — заверяет Ирлик. — Ой, так я про время! Вы же тоже торопитесь. Давайте этот мешок донабивайте и пойдём, я не жадный, но у меня столько идей, если быстро не запишу — забуду!
— Окей, щас побежим! — улыбаюсь я, срывая ещё пару драконьих яиц. Люблю увлечённых людей, а уж увлечённых богов тем более. У Ирлика как — то даже черты изменились на более одухотворённые. И то сказать, после двухсот лет скуки найти себе такое потрясающее занятие!
Завязав мешки, мы мчимся к выходу в два раза быстрее, чем бежали туда. Азамат тащит все яйца на себе, то и дело перехватывая неудобные скользкие пакеты. Вокруг нас снова знойный луг, полный гудящих насекомых и духмяных цветов. А вот и скала с дверью. Мы спешно одеваемся и, пригнувшись (даже я) собираемся нырнуть в деревянную дверку.
— Вот ещё, — останавливает нас Ирлик. — Я туда не полезу. Сейчас ворота откроются.
И правда, как по команде, в скале проступает ажурный узор, и через пару секунд вся скала на несколько метров в обе стороны превращается в створки кованых ворот, которые открываются прямо в снежный лес. По ту сторону так внезапно холодно, что очень хочется втянуться назад. Сразу и пар изо рта, и кожа на лице как будто на сборочку стягивается.
Проморгавшись и привыкнув к зимнему свету, мы оглядывается… И видим там не двух, а примерно двадцать двух хозяев леса.
— О! — замечает Ирлик, выступая вперёд и протапливая вокруг себя небольшую проталину, в которой тут же прорастает газон. — Собрались мои зверьки.
В течение нескольких секунд ответа нет, только кивки вразнобой, шевелятся уши и усы, да некоторые сжимают и разжимают пальцы на передних лапах. Я нахожу взглядом Хоса — он самый маленький — а вот его отца уже не могу узнать. Кошачьи тела повсюду — развалились на снегу, сидят на отдельностоящих камнях и даже — кто помельче — болтаются на верхушках ближайших деревьев.
Наконец один из гигантских барсов встаёт и превращается, став высоченным дедом с причудливыми татуировками в тех местах лица, которые не поросли бородой, усами, бровями и прочим меховым покровом. Последовав его примеру, все остальные хозяева леса тоже обращаются, и перед нами предстаёт целый парад громадных, косматых, заросших и малость ободранных суровых северных мужиков разного возраста.
— Здоровья тебе, предок Мангуст, — сипят они зомбирующими голосами. — Не пожги наши леса, не отбери наших котят…
— Котят не возьму, — ухмыляется Ирлик. — За леса не отвечаю. Хотя мне последнее время не до того. Вы вот что… Я сегодня спешу, у вас какая — то срочная просьба, что ли?
Старик — исполин кланяется и вопрошает:
— Скажи, предок, что нам делать с людьми?
— С людьми — то? — Ирлик косится на нас и подмигивает. — Привыкать. Сколько вы ни прятались от них, ничего не сделаете. От людей никуда не деться. Такова их природа. Если вас действительно интересует мой совет, то… как это говорят… расслабьтесь и получайте удовольствие. А теперь брысь по норам! Я спешу.
Коты отвечают разрозненным фырканьем и начинают расходиться. Те, что сидят на деревьях, превращаются, залезают ещё повыше и прыгают, растягивая межлапные перепонки, их подхватывает сильным снежным ветром и уносит довольно далеко прежде чем они зацепятся за другое дерево и повторят прыжок. Самые крупные, однако, расходятся пешком, хотя и тоже довольно резво. Наконец остаются только Хос, Хавис и вытоптанная гигантскими лапами окраина леса.
Мы с Киром глубоко и облегчённо вздыхаем. Азамат достаёт платок и тщательно вытирает пот со лба. Тут градусов минус двадцать, наверное, ничего себе он вспотел. Как бы не простудился.
Ирлик достаёт из кармана мобильник — как у Кира — смотрит на него и подпрыгивает на месте, создав небольшую снежную лавину.
— Заболтался я с вами ребята, а мне ещё кучу всего надо сделать до ночи, иначе не уложусь в срок! Всё, пока! Хос, Хавис, удачи вам, зверята, до встречи!
С этими словами он кувыркается назад, обращаясь в мангуста и просто проваливается сквозь землю.
Хозяева леса подходят к нам поближе, косясь на то место, где исчез Ирлик.
— Ну тут и компания была… — протягивает Кир, ещё не отошедший от вида гигантских котов.
— Напугались? — весело сипит Хавис, приняв более человеческий масштаб. — То — то же. Тут, на севере, у нас заселение плотное, ни артуна леса без хозяина. Это на юге вы, люди, нашего брата проредили.
— Мне искренне жаль, — устало отзывается Азамат. — Ну как, благословляете котёнка со мной работать?
Хавис подпихивает Хоса вперёд, тот издаёт гортанный мяф и кусает отца за мохнатое ухо. Хавис взъерошивает ему волосы и свешивает их на лицо, так что Хосу приходится помотать головой, чтобы убрать чёлку из носа. В итоге он громко чихает.
— Смотри! — понукает его Хавис. — Приехал тут, с людьми, в летней шкуре. Заболеешь, они тебя такой гадостью лечить будут! Вон, женщина — целитель, ты её понюхай, сразу всё поймёшь.
Хос только довольно улыбается и мурчит.
— Мда, — заключает Хавис, — немного воспитания ему не повредит. Я тебе, Байч — Харах, доверяю обучить этого хвоста притворяться человеком, раз уж он выбрал себе такую судьбу. Но чтобы летом был у матери под боком, я приду и буду воспитывать сам!
— Обязательно, — с улыбкой соглашается Азамат. — Ну что же, мы бы двинулись в обратный путь, а то дело к полудню, а у нас дома дела…
— Давайте, — отпускает нас Хавис. — За яблоками можете ещё прилетать, только тихо, не раздражайте старших котов. Не обижусь, если зёрен какао мне покинете как — нибудь, раз уж Мангуст говорит, что всё равно от вас не отделаться.
— Правильно мыслите, — ухмыляюсь я. — Ирлик вот тоже считает, что от людей надо получать пользу.
— Посмотрим, — беззлобно ворчит Хавис. — Ну бывай, котёнок. Летом повидаемся.
Хавис мощным толчком в спину отправляет Хоса кувырком в сторону нашего унгуца, и мы спешим следом, а старшего кота уже и след простыл.
Стоит мне оказаться в кабине и устремиться мыслями к родному дому, как накатывает недоброе предчувствие. И как я вообще могла оставить своего ребёнка с Ароном? Он ведь мало того, что беспомощный и всего боится, он ещё и с идеями!
— Азаматик, а мы не можем немного прибавить ходу? — спрашиваю, поскольку мне кажется, что ёлки недостаточно быстро мелькают за окном.
— Не стоит, — отвечает он медленно. — Я немного устал, концентрация внимания так себе.
— Ну давай я поведу, я совсем не устала! — немедленно предлагаю я.
— Скоро стемнеет… — замечает муж. — Ты справишься?
— Конечно, чего там, погода ясная… Давай — ка руль.
Азамат одновременно с сомнением и облегчением передаёт мне управление и сползает на своём сиденье. Кир с Хосом сзади таращатся каждый в своё окно, тоже, видимо, утомились. Я бы и сама, может, предпочла бы отдохнуть, но нечистая совесть добавляет энергии в виде шила в заду.
— Кир, малыш, — Азамат оборачивается за спинку сиденья, — ты не мёрзнешь?
Я кошусь на ребёнка через плечо.
— Не — ет, — удивлённо говорит Кир, пристраивая куртку между щекой и стеклом для мягкости.
— Хос, а ты?
Хос шуршит у меня за спиной.
— Что? Тепло, да…
— Приятно было с отцом повидаться? — усмехается Азамат.