История всемирной литературы Т.2
По приглашению князя Коцела Мефодий продолжал просветительскую деятельность в Паннонии, затем вновь посетил Рим, где получил сан епископа Паннонского. Однако доносы немецкого духовенства римскому папе возымели свое действие. Архиепископ Адальвин Зальцбургский и епископ Германарих Фрейзингенский заключили Мефодия в Баварии в тюрьму, из которой он был освобожден через два с половиной года (873) по требованию нового папы Иоанна VIII, причем папа назначил его моравским архиепископом. В Великой Моравии, однако, князь Ростислав был уже свергнут своим племянником Святополком, который находился под влиянием немецких епископов. До конца своей жизни Мефодий вместе со своими учениками Климентом, Наумом, Гораздом, Саввой и Ангеларием вел упорную борьбу за богослужение на славянском языке и за распространение славянской книжности. После смерти Мефодия (885) новый паннонский архиепископ немец Вихинг и его сторонники — приверженцы латинской церкви добились у папы Стефана V запрещения славянского языка как богослужебного. Князь Святополк изгнал учеников Мефодия из своих владений. Всего к этому времени в епархии Мефодия было до 200 священнослужителей, знатоков славянской книжности. Святополк многих из них жестоко преследовал. Младшие представители этого славянского духовенства были проданы в рабство в Венецию, но вскоре, в 886 г., выкуплены венецианскими сановниками и отправлены в Константинополь. Часть их осталась в Византии, другие перешли в Болгарию. Климент, Наум и Ангеларий, ученики Мефодия, были высланы в Болгарию.
БОЛГАРСКАЯ ЛИТЕРАТУРА(Робинсон А.Н.)
Со времени прибытия учеников Мефодия в Болгарию началось интенсивное развитие болгарской литературы. Болгария стала центром первоначальной славянской церковно-учительной литературы, которая благодаря усилиям болгарских писателей и переводчиков впоследствии распространялась, переходя постепенно в другие раннефеодальные государства, где создавала основу для развития ряда иных древнеславянских литератур.
Во второй половине IX в. Болгария переживала тесно связанные друг с другом процессы феодализации, славянизации и христианизации. На болгарских землях возникли острые церковные столкновения, которые напоминали отмеченные выше и несколько более ранние явления церковной и культурной жизни в Великой Моравии и Паннонии. Но главная особенность этих процессов в Болгарии состояла в том, что там сравнительно быстро и окончательно победа осталась за славянской церковью и книжностью.
С 866 по 870 г. в Болгарии развивало свою деятельность латинское духовенство, но латинская книжность и богослужение остались чуждыми болгарам. Константинопольский собор 870 г. распространил на Болгарию влияние греческой церкви, но и эта церковь (с греческой письменностью) не получила у болгар признания.
Князь Борис I, принявший христианство еще в 865 г., и его двор нуждались в создании собственной болгарской церкви и славянской книжности, как ранее князь Ростислав.
Когда Святополк удалил в Болгарию Климента, Наума и Ангелария, они отправились туда «охотно», как говорится в «Житии Климента». Возможно, почву для этого подготовили еще ранее прибывшие в Болгарию два ученика Мефодия: он некогда оставил в Константинополе «попа и дьякона с книгами», несомненно, книгами славянскими.
Князь Борис принял славянских священников очень радушно, часто беседовал с ними и поместил их вблизи Преслава, своей столицы, в монастыре св. Пантелеймона. Большое содействие книжному делу оказывал и брат Бориса Докс, постригшийся в монахи, сын же Докса Тодор сам занимался переписыванием книг. Монастырь св. Пантелеймона стал центром Преславской школы болгарской книжности, которую первоначально возглавляли Наум и Климент (Ангеларий, видимо, к тому времени умер). Вскоре после этого Климент основал Охридскую книжную школу.
Основание двух духовных школ — Преславской и Охридской — оказалось возможным благодаря расцвету болгарской государственности и культуры в период создания Первого Болгарского царства. Сын Бориса Симеон (князь с 893 г., царь 919—927 гг.) в результате нескольких войн с Византийской империей объединил ряд славянских земель (часть Фракии, Македонии и др.) и заставил Византию платить ему дань. Это было время наибольшего могущества Первого Болгарского царства. Царь Симеон, получивший блестящее греческое образование в Константинополе, стремился в краткие сроки организовать болгарскую церковь и развить книжную культуру, объединяя классические византийские традиции с кирилло-мефодиевским книжным наследием. Для этого Симеон значительно расширил Преславскую школу, собрал искусных писателей-переводчиков, в совершенстве владевших двумя литературными языками — греческим и «славянским», который был ближе всего к древнеболгарскому народному языку. Большое содействие оказывал Симеон и Охридской школе. Обе школы согласованно и успешно развивали свою педагогическую, переводческую и литературную деятельность. При царе Симеоне болгарская литература переживала свой золотой век.
Одним из главных организаторов Преславской школы, создателей болгарской книжности и церкви был Константин, епископ Преславский. Константин был учеником Мефодия и, видимо, под его влиянием приобрел высокую византийско-славянскую образованность, овладел славянской письменностью, искусством перевода греческих книг. В Болгарии Константин работал при княжеском дворе. Побуждаемый Наумом и будучи еще только священником, Константин составил «Учительное евангелие» (до 893 г.). Книга содержала собрание церковно-учительных бесед на все воскресные дни года. Она была необходимым пособием для организации регулярного богослужения в создаваемой болгарской церкви. Константин сам указал, что основу книги составляли высокоавторитетные толкования Иоанна Златоуста (ум. 407), популярнейшего из восточных «отцов церкви» (38 толкований на Евангелия от Матфея и Иоанна), Кирилла Александрийского (12 толкований) и некоторых других ранневизантийских церковных писателей. Самостоятельно Константин написал одну (42-ю) беседу, а также предисловие и заключение к сборнику. Как и все болгарские писатели того времени, развивавшие свою деятельность в традициях восточно-христианской патристики, Константин отличался авторской скромностью, более того — традиционные самоуничижения доходили у него до самообличений. Он просил читателей простить его авторскую дерзость в составлении «Учительного евангелия», был исполнен сознания своей беспомощности.
Охридский монастырь
Однако изложение Константина отвечало всем литературным требованиям традиционной проповеди. Каждая беседа состояла из трех частей: введения, толкования евангельского текста и заключения. Толкования текста, как центральная часть проповеди, заимствовались из византийских источников, а введение и заключение принадлежали самому Константину. Он излагал беседы достаточно популярно, искусно украшал изложение риторическими вопросами, антитезами, сравнениями и метафорами. В начале ряда бесед Константин приглашал слушателей и читателей на «духовное угощение, на пиршество», на «духовный пир». Слова, которыми он «угощал» их, были «хлебом небесным». Все это было новым и привлекательным для болгар, которые начинали приобщаться к литературе подобного рода.
Главным содержанием проповедей Константина, как и сочинений других современных ему болгарских писателей, было объяснение слушателям, недавним язычникам, основных норм христианской морали. Но эти учительные задачи не могли не сочетаться также с приобщением слушателей к богатому и очень разнообразному сюжетному фонду библейской книжности. Константин толковал притчи и заповеди, разъяснял подробно основы христианской нравственности, иногда — и догматики. Он весьма настойчиво призывал творить добрые дела, проповедовал милосердие, обличал алчность и эгоизм богатых. Вместе с тем он обличал и язычество, пережитки которого еще сохранялись у болгар, как и у всех славянских народов. В «беседе» 28-й, как это было принято раньше в византийской традиции (позже — и в древнерусской литературе), Константин обличал «бесовские песни» (фольклор, сохранявший традиции язычества), требовал, чтобы их не пели и не слушали. В целом проповеди Константина были ориентированы на слушателей, принадлежавших к феодальной аристократии. Но в одном месте он отмечал, что народ ему «мил». Константин выражал патриотические взгляды, когда писал, что отныне и его «славянский род», бывший попранным, приобщился к христианству. Беседы Константина были особенно актуальны в связи с событиями в самом княжеском доме: отказом Владимира, сына Бориса, от христианства, при сохранении христианского благочестия самого Бориса и другого его сына — Симеона.
