История всемирной литературы Т.2

 
 
  Вальтер фон дер Фогелъвейде  
  Миниатюра из рукописи XIV в. Гейдельберг, библиотека университета  
Одно из немногих замечательных явлений умирающего миннезанга — творчество бродячего поэта Тангейзера (вторая половина XIII в.), героя популярной легенды, изображающей его возлюбленным самой богини Венеры. Тангейзер пытался — и небезуспешно — соединить «высокую» любовную поэзию с народной традицией, знатоком которой он был. В его глубоко своеобразных песнях и стихах выразился сложный внутренний мир немецкого бродячего поэта XIII в., может быть ощутившего нарастающий упадок той поэтической системы, на которой он был воспитан.
Миннезанг еще существовал несколько десятилетий как умирающее и повторяющее себя явление, но его большая история кончилась. Одно из ответвлений позднего миннезанга, так называемый «деревенский миннезанг», описывая часто в терминах высокой куртуазной лирики будни крестьянской повседневности, с ее «событиями» — драками, попойками и т. д., уводил поэзию в сферу быта. «Деревенский миннезанг» не был поэзией больших мыслей и чувств, чем значительно творчество лучших немецких куртуазных лириков.
Следует отметить, что хотя миннезанг и был ведущей линией в развитии немецкой поэзии XII—XIII вв., однако все чаще возникали произведения, высмеивающие образ жизни и мышления придворных кругов, мировоззрение и мораль миннезингеров, культ Дамы и идеализацию рыцарства. Со стихами и песнями такого рода, прямо направленными против миннезанга и его традиций, выступал швейцарский поэт, известный под именем Штейнмара — видимо, Бертольд Штейнмар (ок. 1251—1290).
Колорит позднего миннезанга отлично передан в анонимной поэме «Битва в Вартбурге» (точнее — «Вартбургское состязание», ок. 1300). Это острая, широкая по масштабам и во многом сатирическая картина вартбургского состязания певцов, съехавшихся в гостеприимный замок тюрингских властителей со всех концов Германии. Конечно, в этом произведении осталось мало от той подлинной атмосферы, в которой происходили когда-то в Вартбурге состязания миннезингеров. Но как оценка большого движения в немецкой поэзии, сделанная человеком, отлично в ней разбирающимся и понимающим, что миннезанг — явление уходящее, «Вартбургское состязание» — памятник в высшей степени ценный и значительный.
Миннезанг ветшал и превращался в искусство прошлого, а на смену ему выдвигался мейстерзанг — поэзия и песня немецкого городского люда, искусство немецких цехов, дитя бюргерской культуры немецкого Средневековья. Использовав опыт миннезанга, мейстерзингеры противопоставили ему свой взгляд на жизнь, свою образную систему и свое понимание поэзии. Если во Франции можно говорить об известном взаимодействии куртуазной и городской литературы, то в немецких землях перед нами вполне осознанное последовательное противостояние, выражающееся не только в отстаивании своих идеалов, но и в прямом пародировании ведущих жанров куртуазной литературы — и ее лирики, и ее рыцарского романа.
 *ГЛАВА 4.* 
  
 РЫЦАРСКИЙ РОМАН. (Самарин Р.М., Михайлов А.Д.) 
  
 ИСТОКИ РЫЦАРСКОГО РОМАНА 
  
Сложным и плодотворным было развитие нового жанра — рыцарского романа, возникшего и расцветшего в XII столетии. Куртуазный или рыцарский роман (причем оба эти определения в достаточной степени условны и неточны), каким он сложился в Западной Европе, находит себе типологическую параллель и на Ближнем Востоке (в произведениях Низами или Гургани), в Закавказье (Руставели), в Византии (Евматий Макремволит, Феодор Продром, Никита Евгениан): увлекательное повествование о самоотверженной любви молодых героев, об испытаниях, выпавших на их долю, об их воинских авантюрах, о невероятных приключениях, воспитывавших и формировавших их характер, одинаково увлекали читателей и слушателей как на берегах туманной Темзы или медлительной Луары, так и на шумных площадях Багдада или Смирны. Роман, отмеченный интересом к частной человеческой судьбе, ощутимо приходил на смену героическому эпосу, хотя последний продолжал существовать и в XII, и даже в XIII в., рождая к жизни немало значительных литературных памятников.
 
Термин «роман» появился именно в XII в. и обозначал на первых порах только стихотворный текст на живом романском языке в отличие от текста на языке латинском.
Основным ареалом рождения романа были страны романского языка, точнее, французские земли, еще точнее, центральные и северные области Франции и сопредельные с ними обширнейшие владения английских Плантагенетов, чья «империя» охватывала огромные территории во Франции и соседних с нею странах, помимо собственно Британских островов.
 
 
  Миниатюра из рукописи «Романа о Граале» Роберта де Борона  
  XIII в. Париж, Национальная библиотека  
В силу распространенности французского языка на территории Англии после завоевания (1066 г.) ее Вильгельмом Нормандским, в силу исключительно тесных связей Франции и Англии XII в. значение англо-нормандского политического и культурного региона — так называемой Анжуйской империи — для рождения романа исключительно велико. Культура феодальной Франции и культура феодальной Англии XII—XIII вв. были неразрывно связаны друг с другом. Крупнейших французских поэтов мы встречаем при дворе английского короля Генриха II, а ведущие островные ученые и поэты известны на континенте не менее, чем у себя на родине. Анжуйская империя как особый культурный комплекс являла собой сложное сочетание романских, германских — через нормандскую и англосакскую — литературных традиций и кельтских культурных истоков, которые усваивались таким образом через общение с островной частью Анжуйской империи поэтами континента — от соседней Франции до далекой Италии. Влияние романо-германо-кельтской словесной традиции, возникавшей в англо-нормандском обществе, имело исключительное значение для рождения романа и для развития европейской литературы в целом.
К этим традициям, естественно включавшим и латинский язык, поскольку он был языком церковной письменности и науки и для Франции, и для Англии, в XII в. прибавилась чужеземная византийская литературная традиция, очень богатая в силу своих связей не только с античным литературным пластом, но и с культурами Востока. Усвоение византийской литературной традиции шло своими путями. Оно значительно активизировалось в пору Крестовых походов в условиях создания так называемой Латинской империи, когда рыцари из владетельных англо-нормандских и французских домов оказались феодальными сеньорами тех очагов мировой культуры, которые все еще сохраняли свои старые имена — Ахайи, Спарты, Афин и т. д.
Таким образом, надо иметь в виду огромное разнообразие факторов, влиявших на возникновение жанра романа в литературах феодального мира XII в.
Латинская христианская традиция, и ортодоксальная, и во многом апокрифическая, вошла в рыцарский роман и как определенная моральная основа, противопоставлявшая христианина-рыцаря «неверному» и вообще дававшая рыцарю ощущение принадлежности к определенному моральному единству, к христианскому миру, и как источник огромного количества литературных мотивов чисто религиозного и собственно литературного характера. Это особенно относится к жанру житийной литературы, к жанру легенды с ее мастерством литературного портрета, развернутого на фоне жизни средневекового общества. Вот почему среди авторов агиографических поэм мы находим и ведущих представителей жанра рыцарского романа (например, Васа, Кретьена де Труа, Генриха фон Фельдеке, Гартмана фон Ауэ и др.).