"Фантастика 2024-81". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Аршам, искусный стрелок, заметил, что мишень римлянина стала опускаться. Зрители неистовствовали от восторга. С кривой ухмылкой он взглянул на легата. Афраний повернул голову, и юноша уловил его взгляд, полный ненависти и презрения. Улыбка соскользнула с лица и, специально перестав контролировать силу стрелы, молодой стрелок ухудшил меткость, отправив несколько стрел мимо мишени. Еще какое-то время соперники хватали стрелы и заряжали луки, но вот мишень Аршама – кожаный мешок, в котором осталось больше воды, – коснулась земли. Судья закричал: «Прекратить! Победа присуждается римлянину!» и тут же преподнес ему символический приз – медную чашу с армянским узором.
Все стали расходиться, громко обсуждая перипетии состязания. К настороженному Аршаму подошел Афраний:
– А ты молодец, стреляешь метко! Постараюсь, сын царя, чтобы о тебе узнали в Риме.
В ворота Арташата въехал небольшой отряд всадников в восточных одеждах. Цари Гордиены и Адиабены со своей охраной в спешном порядке прискакали в Армению. Царь Тигран, не откладывая, принял их. В тронном зале, окруженный придворными и стражами, он спокойно ждал, когда войдут правители сопредельных государств. Двери открылись, и два царя с тревожными лицами торопливым шагом направились к трону. Остановились в нерешительности. Тигран не встал и не приветствовал их. Он сидел, завернувшись в пурпурную мантию, и равнодушно смотрел на гостей. Зарбиена, царь Гордиены [78], моложавый кареглазый горец с красивой черной бородкой, в черном плаще и пурпурной рубахе до пят, с золотой диадемой на голове, всегда воинственный и неукротимый, а сегодня испуганный и смущенный, коротко сказал:
– Брат [79], парфяне отняли у меня царство! Они грабят мою столицу. Помоги!
Тигран молча перевел взгляд на Монобаза. Царь Адиабены [80], потомок ассирийских царей, грузный, с оплывшим лицом, густыми бровями и лоснящейся длинной черной бородой, в синем плаще с золотым поясом, красной накидке с пурпурной бахромой, в войлочном колпаке кидарис, расшитом золотыми пластинками и драгоценными камнями, прохрипел:
– Брат, еле ноги унес. Все разграбили парфяне. Они вторглись в мое царство, а главный у них – Ород, сын Фраата. Он сказал: «Выбирай – либо ты подчиняешься нам, либо становишься другом смерти!» – Всхлипнул, потом жалобным тоном продолжил: – Ты – царь царей, избран старшиной среди нас. Помоги, прошу!
Гурас, стоявший слева от царя, сложив руки на груди, повернул голову к Тиграну и произнес:
– Государь! Когда-то оба этих лиса превозносили тебя до небес и пели хвалу, потом предали, а теперь ищут у тебя защиты. Кто предал единожды, у того вероломные мысли возникают даже без повода!
Артавазд, стоявший справа от царя, повернул голову к Тиграну:
– Простить предательство – то же самое, что обидеть верность!
Цари, потерявшие царства, выглядели словно в воду опущенные. Зарбиена был мрачен, но полон достоинства, Монобаз раскис и утирал слезы.
Зарбиена подал знак слуге и взял у него что-то:
– Царь Тигран, я давно собирался преподнести тебе дар – старинную бронзовую чашу. Ее нашли в земле рядом с моим дворцом.
Секретарь, забрав чашу, передал ее армянскому царю. Чаша блестела и вся была покрыта клинописью. Тигран вертел этот древний предмет и не верил своим глазам: перед ним послание из прошлого – письмо царя Сардури II, при котором Урарту достигло наибольшего расцвета и стало не только самым могущественным государством Передней Азии, но и расширилось от берегов Каспийского моря до Средиземного. Его предшественник Сардури I прославился тем, что нашел способ прекратить грабительские походы ассирийцев в страну армян Урарту: убил чудовище в пещере горы Арарат, отсек ему голову со сверкавшим на лбу камнем карбункулом, сделал из него драконий перстень и послал врагу.
Тигран преклонялся перед Сардури II, но знал, что тяга к прекрасному сыграла с урартским правителем злую шутку. Владея железоделательным производством, он, тем не менее, продолжал изготавливать оружие из бронзы золотистого цвета, украшая его немыслимыми узорами. Его войско было вооружено великолепными бронзовыми мечами и кинжалами, ассирийцы же имели стальное оружие. Бронзовые мечи были хрупкими и ломались быстрее, чем железные клинки. В решающем сражении на берегу Евфрата ассирийцы разбили урартскую армию, Сардури бежал и, видимо, у стен Амиды обронил (или оставил?) чашу-послание потомкам.
Тигран, который мог читать урартскую клинопись, внимательно рассматривал чашу из бронзы, пролежавшую долгое время в земле. Надпись гласила: «Сардури говорит: я отправился, выступил я в поход на страну Куммух. Царь Ассирии Тиглатпаласар был на моем пути. Он преследовал меня, хотел найти Страну Золота. Под покровом ночи я ушел в Тушпу. Он не нашел Страну Золота».
У Тиграна промелькнули мысли: «Страна Золота – это Дворец власти; ассирийцы пытались его захватить; Сардури II предупреждает потомков о грозящей опасности божественному месту и взывает защитить его!».
Армянский властитель взглянул на Зарбиену: «Спокоен, выглядит уверенно и достойно. Его царство Гордиена расположено как раз недалеко от Дворца власти, который парфяне разыскивают уже много лет. Если не принять мер, Дворцу, где сливаются сакральная власть и высшие силы, будет грозить серьезная опасность! Зарбиена знает это… Знает о Дворце с его сокровищами, о моей роли Хранителя и, как носитель великой тайны уверен, что в помощи я не откажу».
В зале повисла гнетущая тишина. Внезапно Монобаз произнес:
– Ты, Тигран, истинно велик. Твое величие не в том, что силен и тверд, а в том, что творишь справедливость без промедления! Прости меня, ложного друга и лицемера. Прошу, помоги!
– Монобаз, – прозвучал властный голос Тиграна, – сколько парфян вторглось в твое царство?
– Брат, неисчислимое множество: черная туча накрыла мою землю!
Царь Тигран, взглянув на соратников, произнес:
– Я бы помог, но есть одно препятствие. Подписан договор, по которому я обязан согласовывать внешнюю политику с Римом. Быть может, римский генерал даст дельный совет?
Вслед за царем все повернули головы в сторону легата Афрания, который был приглашен на эту встречу. Зарбиена и Монобаз, до того момента не замечавшие его в зале, удивленно взглянули на человека в белой тоге, сидевшего в кресле у колонны. Тога, как символ гражданского достоинства римлянина, имевшая пурпурную полосу – знак аристократии, была надета поверх красной туники с вышивкой по краю. Гладко выбритый, с челкой надо лбом, в сандалиях-кальцеус на ногах, с перстнем-печатью на пальце, Афраний выглядел внушительно и уверенно. Легат встал и подошел к трону:
– Государь, в Риме говорят: «Размышлять нужно часто, решать один раз». Истина в том, что у нас с Парфией есть договор о ненападении. Без решения сената ни один римский солдат не должен вступать на земли царя Фраата.
– Афраний, в Риме также говорят: «Ненависть лежит под видимостью, а не на поверхности», – заметил Тигран. – И что же мы видим: парфянский царь Фраат захватил независимые государства. А что лежит на поверхности: он нарушил договор с вами!
– Понимаю, к чему ты клонишь. – Афраний взглянул на царей-неудачников. – У меня всего пять когорт. Придется ждать возвращения из похода императора Помпея, хотя… Кто сомневается в истинном, поступает неразумно! Я готов выступить!
«Умный военачальник», – подумал Тигран, вслух же сказал:
– Смелость открывает путь к успеху, а успех – к власти! Не удивлюсь, если лет через пять народ Рима выберет тебя консулом, чтобы править Республикой! – Обратившись к Мамиконяну, приказал: – Один полк армянских всадников, способных действовать в горных условиях, придать отряду Афрания!
Посмотрев на Зарбиену, который застыл в ожидании решения царя царей, Тигран спросил: