Что это за игра?

– Я слушаю, – сказал Джеймс, переключаясь на другую грудь.
– И вот, меня осенило: почему мы должны что-то выбирать?
Джеймс поднял голову и посмотрел на нее.
– Как?
– Мы можем распределять время между Чикаго и Ривайвлом. Пока ты лежал без сознания, Шейн извинился, но потом он стал объяснять, почему он думал, что открыть магазин возможно. Я еще не поняла, нравится ли мне, что он хочет меня финансировать, но потом к разговору подключилась Сесилия, а ты знаешь, что вдвоем они могут быть очень убедительными.
– Да, уж я знаю, – заметил Джеймс. – Думаешь, это на самом деле сработает?
– Я много об этом думала и не вижу причин, почему бы у нас не получилось. Иногда нам нужно будет провести больше времени в одном месте, чем в другом, и наверняка, пока я буду запускать кондитерскую, мне придется проводить больше времени в Чикаго, но я думаю, это уладится.
Джеймс подумал над этой идей, и она ему понравилась. Он может часть времени жить в Ривайвле, у него там есть семья, родственные связи, включая Грейси. Связи, которые он хотел укрепить, а не разорвать.
– Мне это нравится. И мы сделаем так, чтобы это получилось.
Грейси потянула его на себя.
– Сделаем.
Он легко коснулся губами ее губ.
– Эх, вот бы папа был жив и познакомился с тобой. Он бы тебя полюбил.
На ее ресницах повисли капельки слез.
– А моя мама – тебя.
Он стер влагу с ее щек.
– Грейси, я тебя люблю.
– Я тоже тебя люблю, – сказала она, приподнимая голову для поцелуя.
У него все получится. Он удержит эту женщину. Она будет принадлежать ему, и будь он проклят, если не сделает так, чтобы об этом знали все. Его рот накрыл ее рот. Их губы слились в молчаливом обещании жизни, которую они построят вместе. Джеймс испытал такое глубокое удовлетворение и умиротворение, что они, казалось, проникли до самых его костей. Теперь он кое-что понял. Иногда возможно совместить несовместимое.