Темные Волшебники. Часть вторая. Сила (СИ)

Громыхнули двери Большого Зала, однако так и не раскрылись — кому-то до чрезвычайности торопящемуся донести до общественности очень свежие и очень важные новости не хватило сил, чтобы эффектно их распахнуть. Через несколько секунд отлично слышимой всем собравшимся на завтрак возни и ругательств Игорь Каркаров наконец-то справился с упрямыми дверями и, поправляя на ходу съехавший плащ, направился прямиком к мирно завтракавшему Альбусу Дамблдору, напополам с жеванием овсянки занимающимся разгадыванием кроссворда с последней страницы «Ежедневного Пророка».
— Альбус, я требую вашего немедленного вмешательства в ситуацию! — рявкнул Каркаров, совершенно забыв от волнения, что еще вчера они с хогвартским директором были на «ты» и вообще якобы являлись закадычными друзьями.
Ложка с овсянкой замерла на полпути; директор с интересом уставился на своего болгарского «коллегу».
— Игорь, что-то случилось? — проникновеннейшим тоном спросил он.
— Сначала Хогвартс выставляет двух Чемпионов, теперь еще и это! Вопиюще нарушение правил, которое раз за разом входит вам с рук! — вплотную приблизившийся к преподавательскому столу Каркаров громыхнул кулаками об столешницу.
— Директор Каркаров, держите себя в руках! — возмущенно воскликнула Минерва МакГонагалл, мгновенно вскакивая с места.
Весь Большой Зал замер в предвкушении разборок на высоком уровне. Стихли шушуканья, шелест спешно штудируемых перед уроками учебников и неясные бормотания. Свои «уши», как выяснилось, отрастили не только стены, но и едва ли не каждый предмет мебелировки.
— Игорь, я прошу прощения, однако не мог бы ты пояснить, в чем все-таки дело? — ложка таки достигла своего конечного пункта назначения и с присущим ей смирением выполнила свою миссию.
— Наш корабль этой ночью получил пробоину, вот в чем дело! Мы не можем остановить затопление трюма! — брызжа слюной, рявкнул Каркаров.
— Чары герметизации не пробовали? — с издевкой спросил Мастер зелий, сидевший аккурат слева от Дамблдора.
— Игорь, в самом деле, чем в данной ситуации виноват я? Рельеф дна Большого Озера и его изменения, увы, мне не подконтрольны и, тем более…
— Пробоина никак не связана с подводными образованиями! Длина пролома в досках едва ли не десять футов! Такую дыру мог проделать только подводный змей!
— Мерлин Всемогущий, да что вы несете? — возмутилась профессор Спраут. — Откуда у нас подводные змеи, да еще и таких гигантских размеров? И как ваш корабль, с такой огромной дырищей в борту, все еще находится на плаву?
— Требую вашего вмешательства, Альбус, — молча пожевав губами, повторил Каркаров. — Это случилось на территории Хогвартса. Происшествие находится под юрисдикцией вашего Министерства Магии, которое обещало обеспечить делегациям всяческую защиту и…
— Игорь, позволь напомнить, — прервал его Дамблдор, поднимаясь с трона, — что не далее как вчера утром ты самолично отказался от охраны вашего корабля силами авроров. Я предупредил тебя, что в таком случае вся ответственность с Министерства Магии Британии и меня лично снимается.
Директор Дурмстранга впал в кратковременный ступор, судорожно пытаясь припомнить, был ли вообще такой разговор, когда он происходил и существуют ли свидетели, способные доказать, что он, Игорь Каркаров, с кого-то там снимал ответственность за свою безопасность.
— Нет, само собой, я не отказываюсь оказать дружескую помощь своему коллеге и его терпящим бедствие ученикам, — оставив попытки дождаться хоть какой-нибудь реакции Каркарова, продолжил Альбус Дамблдор. — Но повторяю, Игорь, ответственность за инцидент с вашим кораблем несешь ты сам. Возможно, тебе не стоило так уж сильно печься о каких-то ваших дурмстрангских секретах — вряд ли они стоят целого корабля… Минерва, Филиус, Помона, прошу вас оказать мне некоторую помощь в устранении этой маленькой неприятности…
Согласно закивавшие преподаватели тоже поднялись со своих мест и проследовали к дверям Зала за Дамблдором. Игорь Каркаров, продолжавший пребывать в полнейшей прострации спохватился только когда за директором Хогвартса и его «делегацией ремонтников» уже сомкнулись двери.
 
— Ну и как вам? — самодовольно поинтересовался Гербиус Малфой, передислоцировавшийся с когтевранского стола за Слизеринский.
Поттеру он заговорщицки подмигнул и хлопнул по плечу, только, увы, Гарри таких проявлений дружественности не оценил. Внимание самого буйного за последние десять лет слизеринца накрепко приковала к себе замершая на полдороге Гермиона Грэйнджер, совершавшая, судя на напряженно бьющейся жилке на виске и нахмуренным бровям, очень трудоемкий мыслительный процесс. Все довольство и уверенность в своей безнаказанности у Гарольда куда-то в срочном порядке улетучились. Несомненно, Гермионе для получения верного результата два и два сложить было проще некуда. Особенно активно содействовали правильному вектору мыслей скорбной гусеницей вползшие за успевшей к этому времени вернуться МакГонагалл изможденные ночными «приключениями» с кораблем дурмстрангцы. Гермиона, сузив глаза, перевела взгляд с Гарри Поттера на особенно сильно выбившегося из сил на фоне товарищей Виктора Крама в промокшей насквозь мантии, а затем снова на Гарри. Если же учесть, что громких воплей про размеры пробоины и того, кто вероятнее всего их оставил, Каркарова разве что только в Лондоне слышно не было, картина вырисовывалась достаточно ясная. Во всяком случае, для тех, кто был хотя бы частично знаком с ситуацией.
Свою осведомленность в делах слизеринского трио Гермиона доказала звонкой пощечиной вышеозначенному Поттеру. Настроение смиренного раскаянья мгновенно сменилось досадой, а затем и очень колючей злобой на слизеринцев и их методы демонстрации своих прав и способностей. Только где-то на задворках тлел приятный уголек гордости за себя и немого восхищения: ради нее, какой-то там магглокровки, не имеющей ни денег, ни титулов, ни положений… да вообще ничего!.. готовы были совершать поступки, выходящие за рамки стандартного «привлеки к себе внимание девушки». Да и за рамки логики, чего уж греха-то таить?
— Ты соображаешь, что делаешь? — пожалуй, в качестве и внушительности шипения ей позавидовать мог даже сам Король Змей Ангуис, собственно, этим самым ночным диверсантом и являвшийся.
— Извини, что сорвал вам дальнейшие увлекательные прогулки по дурмстрангскому кораблю, — спокойно отпарировал Гарольд. Вроде как никто даже и не отпирался. Неофициальная ученическая сеть распространения информации, проще говоря — все сплетницы Хогвартса, в полном составе бились в экстатическом припадке — такие разборки и прямо у них под носом! Такое выяснение отношений! Накал страстей! И между кем — между гриффиндоркой (больше того — Грэйнджер) и слизеринцем (что еще хуже — Гарри Поттером).
Самому же Гарольду было не до шуток. Конечно, после долгих и вдумчивых размышлений на тему «нравственность и Гермиона Грэйнджер» он не единожды убедился в своем идиотизме и склонности к крайне поспешным, необдуманным решениям. А заодно и к их еще более скорой реализации. Достойный ответ ему, с учетом этих факторов, да еще и если приплюсовать все неучтенные, выдать было бы достаточно сложно, поскольку нет его, ответа-то. Ну а ревнивые вопли «не смей с другим ходить на экскурсии по всяким там кораблям» вообще под собой основ не имели. Вроде бы. Нет, а с чего вообще он это все затеял? Вот так честно, и без прикрас, хорошенько при этом подумав и отбросив всякий лишний бред? Он на Гермиону права собственничества заявлял? Ага, только попробовал бы…
Похоже, к тем же выводам, только лишь местами с противоположным знаком, пришла и сама виновница «корабельной катастрофы»:
— Я… я имею полное право ходить куда угодно и с кем угодно! Ты мне не указ! — в ход пошли уже полуоправдательные реплики.
— Совершенно верно, — кивнул он. — Не указ, — и что это такое происходило? Чего он, собственно, ждал? Поттеру оставалось только теряться в догадках, почему он не только не пытается загладить свою вину и свести на нет неприятную ситуацию, но и делает все еще хуже.