За краем Вечности (СИ)
«Августиниус» неповоротливой громадой вошёл в пролив, переваливаясь через хребты волн, и пробоина ровно посередине трюма забавно хлюпала водой. В этот момент «Жемчужина» и «Голландец» стремительно пустились навстречу; возникли перед «Августиниусом» аки чёрт из табакерки. Несколько секунд растворились в тишине, пока застигнутый врасплох «Августиниус» не оказался зажат меж двумя кораблями. Скрип дерева — будто удивлённый возглас — разрезал молчание, а за ним громыхнул мощный, гулкий крик:
— Огонь!
— Огонь! — жутко взревела я, вторя капитану.
Канонада разорвала воздух десятками залпов. Грохот орудий превратился в звук триумфа, к которому присоединился мой ликующий крик, когда я подносила фитильный пальник к пушке. Отдача содрогала «Жемчужину», а раскалённые ядра с грохотом врывались в трюмы «Августиниуса». Переборки взрывались обломками, десятками досок; залпы крушили палубные метры один за другим, срезали фальшборты и накрывали обломками мечущихся в неразберихе фигурки людей. «Голландец» обрушил мощь по мачтам, лишая корабль парусов и сбивая реи, которые с жутким треском обрушивались на палубу и пробивали доски. Корабль гудел и выл в предсмертной агонии, вызывая у меня поистине садистский восторг!
Но средь паникующих людей, несущихся к пушечным портам и хватающим оружие в отчаянной попытке отстреляться, взгляд приметил знакомую фигуру в синем мундире. Вопреки всем положенным правилам, капитан покидал корабль далеко не последним. Стивенс пронёсся по палубе, закрывая голову руками и уклоняясь от взмывающих в огне досок — до юта, где грациозной птичкой взлетел на фальшборт и на ходу сиганул в воду. Я поперхнулась возмущениями.
— Джек! Стивенс свалил! Дж… — я содрогнулась приступом кашля, захлёбываясь в дыме — из трюма «Августиниуса» валили языки огня. Слезящиеся глаза остановились на крохотной точке в волнах: Стивенс, периодически скрываясь под слоем воды, отчаянно грёб к острову. — Арр, чёрт! — я кинулась к противоположному фальшборту, вытаскивая пистолет. Прицел навёлся, палец мгновенно спустил курок. Пуля врезалась в пудряной парик Стивенса — и тот погрузился под воду. Сердце отсчитало секунду триумфа, но спустя секунду белая макушка беглеца снова показалась в волнах. Я сплюнула в море: надо ведь было забыть о неуязвимости, которую дал ему Амулет!
Взгляд забегал по палубе, спотыкаясь об матросов. Я метнулась к капитану — потом к фальшборту, потом обратно — а в конце концов махнула рукой, взлетела на планшир, оттолкнулась и ласточкой вошла в серебристую прохладу вод — что угодно, но Стивенса упустить нельзя!
Я отчаянно заработала конечностями, загребая за Стивенсом и отплёвываясь от воды. Неприступная громада острова упрямо возвышалась вдалеке, и сквозь волны я видела, как беглец взбирается на берег, как с вымокшего синего мундира струятся ручейки, как он оглядывается — и ныряет в тёмно-зелёную гущу джунглей. Несмотря на то, что сердце выскакивало от нагрузки и волнения, я с присущим атлетам упорством вывалилась на берег, и только тогда позволила себе кинуть беглый взгляд на корабли. «Августиниус», попавший в капкан из двух величайших кораблей в истории, заваливался на бок и рушился на глазах. А я побежала в лес.
Зелёная прохлада обступила меня со всех сторон, но я чётко знала, куда бежать — Стивенс оставил за собой характерный след: на каждом шагу попадались примятые папоротники и надломанные ветви на такой высоте, на которой их мог снести только человек. Стивенс настолько спешил скрыться, что даже не позаботился об осторожности. В какой-то момент в переплетении веток мелькнула белая прядь, вырванная цепкими джунглями из знакомого парика. Я задыхалась в торжестве, взлетая на пригорок: оставалось совсем недалеко. Сабля взвизгнула о ножны. Меж деревьями проглянулось синее шевелящееся пятно. «Ага!» — воскликнула я, шумно вырываясь из кустов и с силой врезаясь в спину Стивенса. Сабля прошла насквозь и вошла в землю.
— А-а-а!
— Попался, ублюдок! — я вцепилась в цепь Амулета, безжалостно царапнув ногтями по дряблой шее.
— Ишь ты, разбежалась! — одним неуловимым движением Стивенс выудил пистолет. Изловчившись, наугад направил дуло на меня и спустил курок — я едва успела отклониться и свалиться с него. В следующую секунду он уже возвышался надо мной с моей же саблей в руке. Я собрала вместе разъезжающиеся в скользкой траве конечности. Взгляд подпрыгнул наверх и встретился с дулом пистолета. Стивенс злобно потряс оружием и растянул губы в оскале.
— Ты до сих пор не поняла, на чьей стороне преимущество? Или просто хочешь побыстрее сдохнуть?
— У меня к тебе тот же вопрос, — прозвучало в стороне — и грохнул выстрел. Пистолет выбило из руки Стивенса. Я хватанула воздух ртом, спешно подхватила его оружие с земли и вскочила на ноги. Джек сдул дым с пистолета и приподнял ус в ухмылке:
— Два-один, приятель.
Я послала Воробью благодарственную улыбку. Сердце отсчитало несколько напряжённых ударов, и мы с кэпом одновременно сорвались с места. Я набросилась на Стивенса сзади, цепляясь за цепь Амулета — и рванула её через его голову. Он отчаянно ухватился руками за воздух, в попытке перехватить Амулет. Я отшатнулась, но нога не нашла опору. Меня занесло назад, рука встряхнула Амулетом в попытке восстановить равновесие — и тело беспомощным мешком завалилось в обрыв. Цепь в руке резко натянулась — и я повисла над обрывом, с силой прихлопнувшись лицом к его склону — повисла на Амулете, другой конец которого ухватил Стивенс. Мышцы болезненно заныли, цепочка обожгла руку и врезалась в пальцы. Глаза расширились в ужасе, из горла вырвалось хриплое «А-а». Передо мной было лишь обезумевшее лицо Стивенса, хватающегося за цепь Амулета обеими руками. И над ним, как инквизитор, появился Джек с саблей. В чёрных глазах мелькнуло искреннее и тёплое: «Не бойся». Я успела лишь захлебнуться в собственном напуганном вскрике, когда сабля Воробья резанула по запястью Стивенса. Тот издал рваный вопль, разжимая пальцы — и я оказалась в свободном полёте. Спустя мгновение в спину ударила земля, выбивая весь воздух. Амулет звякнул о камень рядом.
Перед глазами помутнело, и я шокировано глотала воздух, глядя, как на вершине обрыва носятся Джек и Стивенс, сошедшиеся в схватке. Взгляд поплыл по округе и наткнулся на Амулет. Я с кряхтением перевернулась со спины и ухватилась за золотую цепь. Как раз вовремя: в ту же секунду на то место, где я только что была, приземлились Джек со Стивенсом — и продолжили валяться по земле, нанося друг другу безжалостные удары. Я вскочила на ноги и отчаянно заметалась. Кулак Джека врезался в челюсть Стивенса — и того откинуло назад. Он покачнулся, но устоял, и неосмысленно заморгал, пытаясь сфокусировать зрение. Я рыкнула и наотмашь зарядила тяжёлым Амулетом прямо в его лицо и усилила эффект ударом ногой в живот. Стивенс безвольно завалился, его затылок со звонким стуком ударился об булыжник — и он затих. Из-под его головы заструилась густая кровь, окрашивая камни и траву багряными потёками. Я стояла над телом, содрогаясь тяжёлым дыханием и сглатывая солёный привкус крови.
Всё живое из души вытеснила пустота — всеобъемлющая, душащая, успокаивающая. Всё более родная и желанная. Пальцы разжались, и Амулет упал в окровавленную траву. С губ сорвался дрожащий выдох. Позади зашуршало. Я, мелко подрагивая, обернулась к Джеку. Воробей обратил ко мне серьёзные глаза, вокруг которых пролегли тёмные круги усталости, накопившейся за долгие недели. Я шмыгнула носом и приподняла брови. Джек опустил хмурый взгляд на неподвижное тело Стивенса и, не глядя, обвил меня руками. Я прижалась к нему в объятьях — тёплых, весомых, пропитанных пониманием и искренностью, присущей только самым близким родственникам, знающим друг друга долгие годы. Опустила тяжёлые распухшие веки, и абстрагировалась от всего мира, слыша только стук родного сердца и чувствуя на щеке его тяжёлое дыхание. Я обессиленно повисла на нём, лишившись всякой возможности думать и желая лишь одного — ощутить долгожданный покой.