Лекарство от скуки
Со ступенек спустилась, быстрым шагом пересекла открытую площадку у института, и небрежно махнула ему рукой.
– Татарин? Олег? – Окликнула, наплевав на то, что привлекаю слишком много внимания. – Подойди. – Головой в сторону махнула, уединиться предлагая.
– Здравствуйте, Наталья Викторовна. – Глянул он исподлобья, а я едва сдержалась от того, чтобы по наглой физиономии ударить.
– Ты спал с мымрой, что ведёт на первом курсе? – Резко задала вопрос, не осознавая толком, для чего его озвучила. Татарин ожидаемо скривился, заинтересованно выгибая брови.
– С какой именно? – Хмыкнул, а я лишь бессильно сцепила зубы. – Это Валерия Андреевна с языковедческого. – Пояснил он тут же, уловив моё напряжение.
– Ты с ней спал?
– Я её трахал. – Просто ответил Татарин, прикуривая новую сигарету, ведь ту, что пускали по кругу с друзьями, оставил в команде.
– Меня тоже трахнешь?
– А вот с вами, Наталья Викторовна, можно и переспать.
– Так просто? Даже скрыть своих намерений не попытался? – С досадой выдала я, глядя в безупречные черты лица, в глаза, что сейчас, казалось, переливались всеми цветами радуги. Так странно…
– Зачем скрывать, если это уже очевидно? Да и потом… если вы захотите уличить меня в обмане, крыть будет нечем.
– Ты что курил, щенок? – Брезгливо скривилась я.
Не тем брезговала, что стоит сейчас со мной рядом, будто равный, а тем, что свою жизнь тратит так бездумно, бездарно. Его терять не хотелось. Он был особенным. Я знала это, чувствовала, вот только чувства к делу не пришьёшь, и приходилось молча терпеть его ухмылки, которым не было предела. Так и сейчас, выделывался, явно недооценивая масштаб катастрофы.
– Я же вам предлагал, Наталья Викторовна. Глядишь, не рычали бы сейчас так.
– Курить – здоровью вредить, Татарин. Не слышал разве? – Отвернулась, когда дым из себя вытолкнул, а он прищурился, за этим моим движением наблюдая.
– А вы стимульните, Наталья Викторовна, и я сразу одумаюсь. – Огрызнулся, но сигарету всё же затушил. – Так, что там с мымрой? – К теме вернул, увильнуть не позволяя.– Ревнуете? – Бросил с вызовом, а я неожиданно даже для себя самой, согласно кивнула.
– Мне не понравилось то, в каком тоне она о тебе говорит.
– А вы не слушайте, Наталья Викторовна. Всё равно пи**ит.
– Выражения выбирай!
– По хер на выражения, Наталья Викторовна, порадуйте меня ещё чем. Думали обо мне?
Я посмотрела на него предельно внимательно и точно поняла, что травка, которой надышался, лишь ширма. За ней свободу слова спрятать пытался, ею покрывал своенравный тон. Поняла и дыхание задержала, чувствуя, как внутри всё на дыбы становится. Только сейчас от возбуждения. Необъяснимого, но невероятно острого.
– Не думала. Поняла только, что проиграла. – Проговорила осторожно, во все глаза на него глядя. На триумф, что на лице отобразился, на улыбку, что на губах расползалась. – В тот самый момент, когда вместо того, чтобы испугаться твоего напора и защиту поставить, каким-то животным удовольствием захлёбывалась.
– Это значит, что мы договоримся?
– Это значит, что я буду держаться от тебя как можно дальше, но не уверена, что такие меры меня спасут.
– Спасут от чего?
– От глупостей и ошибок. – Проговорила честно. – Ведь ты мне не нужен. – Спокойно заявила, а Татарин со смешком выдохнул, эту честность не оценив.
– Живите одним днём, Наталья Викторовна.
– Это ты сейчас не для меня, это ты для себя сказал!
Татарин с готовностью кивнул, со мной соглашаясь, на наручные часы взгляд скосил: пары вот-вот начнутся, но остаться хотелось больше, и он рискнул.
– Шиза, догоняй! – Крикнул кто-то из его команды. Он не обернулся, но замер, на короткий миг в каменное изваяние превращаясь. Глаза потемнели в приступе бешенства, а я губу закусила в удовольствии. Прищурилась, пытаясь мысли его распознать, с той же лёгкостью, как он мои читает.
– Как они тебя называют? – Улыбнулась, пытаясь расслабить, растормошить, пытаясь заставить только обо мне сейчас думать.
– Бред несут, не обращайте внимания. – Отшутиться попытался, а я не поверила, бедром его толкнула, подбадривая, кончиками пальцев с боков придержала, точно не понимая, касаюсь или мне это только кажется.
– Ну же, скажи. – Шепнула, оказавшись в непозволительной близости. – Признайся. – Подначивала, а Татарин всё больше хмурился, темнел лицом, вёл себя отстранённо и холодно.
– Это флирт?
– Не знаю о чём ты. – Рассмеялась, а Татарин напрягся и по сторонам оглянулся.
– Не нужно. Все смотрят. – Проговорил он, желваки на скулах продемонстрировал, понимая, что не остановилась.
– Да ладно! Тоже мне, пуп земли! Кто на тебя смотрит, кто?.. Как тебя зовут друзья, Татарин? – Губу прикусила, собственным своевольством наслаждаясь. И он сдался. Его глаза зло сверкнули, прищурились, челюсти неконтролируемо сильно сжались.
– Шиза. – Проговорил он на грани слышимости.
– Как?
– Шиза. – Повторил Татарин громче и увереннее, а меня вело от его эмоций, будто сама курила, будто они мой наркотик и я подсела с первого раза, даже не успев насладиться эйфорией.
– Почему так?
– Потому что случаются ситуации, когда я не трачу время на контроль и вменяемость. Когда инстинкты выходят на передний план, задвигая дальше благоразумие. И в эти моменты мало кто по собственной воле захочет оказаться рядом.
– Пугаешь меня?
– Незачем. Вас не трону.
– Что так?
– У каждого есть свой Рубикон.
– Влюбился, Татарин? – Задела я тоном с издёвкой, а он не отреагировал, не шелохнулся даже. – Ты? Влюбился? В меня, Татарин? В меня? – Рассмеялась в лицо, а он эту фальшь на свой счёт принимать не торопился.
– Вы знаете меня сутки, почему считаете, что влюбиться не могу?
– Потому что я не та, в кого нужно влюбляться. – Осадила я и теперь уже точно не шутила. – Тот самый случай, когда не стоит тратить своё время на контроль и вменяемость. Просто беги от меня, куда глаза глядят, слышишь?
– К этой вашей просьбе я останусь безучастен. – Сухо констатировал парень, и руки на груди скрестил, намекая, что сейчас любой удар отбить сможет. – Телефон, Наталья Викторовна. – Меня окликнул, а я раздражённо скривилась. – Телефон в вашей руке.
Кивнул, предлагая ответить, и я в его глазах утонула, не понимая, откуда в них взялся этот азарт, жадность откуда, отчего они блестят, будто в лихорадке. О звонке припомнив, на дисплей, что в его сторону повёрнут был, глянула, имя звонящего увидела и реакцию поняла. Точнее… точнее, могла предположить. «Михаил Громов» – значилось в телефонной книжке, а вот понял что-то Татарин или знал наверняка, пока оставалось загадкой.
– Привет. – Отозвалась, чувствуя, как сердце рвётся из груди, словно после марафонского бега. – Да, ждала. – На Татарина быстрый взгляд бросила, будучи уверенной в том, что румянец волнения он на моём лице уж точно не пропустил. – Вот и отлично! Я в тебе не сомневалась. – Улыбнулась, как только он сообщил, что решение в мою пользу принял и к работе могу приступать уже на следующий день. – До завтра. – Вроде и твёрдо сказать хотела, а получилось едва ни интимным шёпотом. Громов отключился, этого явно не заметив, а вот Татарин шею вытянул, горделиво задирая подбородок.
– Кто это? – Прищурился в ожидании ответа, на что я раздражённо вспыхнула.
– Речь свою фильтруйте, студент Татарин.
– Я спросил «кто это?». – Жёстко повторил он, уступать не намереваясь, а я почувствовала тот самый страх, что поселился во мне вчера, когда его первый заинтересованный взгляд уловила. Вот только, вопреки здравому смыслу, не поставила наглеца на место, а надменно хмыкнула.
– Любимый мужчина. Как считаешь, Татарин, может быть у меня любимый мужчина?
– Не может! – Категорично заявил мальчишка и неприятный холодок пополз по позвоночнику, парализуя, точно анестезия. Это всё взгляд его гипнотический, я точно знала. Знала, но ничего не могла поделать, ни с места сдвинуться, ни отвернуться. Или схватка характеров, как вариант. Схватка, проиграть в которой было смерти подобно, потому и не отступались.