Атаман. Гексалогия

– Как себя чувствуешь, боярин?
– Пока нормально, утром, посветлу, рану посмотрим. Сейчас едем.
Мы поднялись в сёдла, но дальше ехали шагом. Не хватало убиться, коли лошадь споткнётся в темноте. И так повезло нам – Федька врага вовремя услышал, опять же – татар всех положили, из пожара спаслись. Чем не везение? Надо будет по приезде домой свечки поставить святому Георгию и святому Пантелеймону. Не иначе – они помогли. Ведь хреновая ситуация была.
Начало светать. Мы подъехали к мостику, остановились. Напоили лошадей, обмылись сами. Лица наши были в копоти, мой живот – в подсохшей крови. Нечего людей пугать своим видом.
Тронулись дальше.
Впереди показался постоялый двор.
– Вот что, Федя. Езжай на постоялый двор, купи у хозяина рубаху. Не в таком же виде мне заезжать.
– Ах ты, беда какая, и у меня запасной рубахи нет. И вправду – невместно боярину голышом на людях показываться. Я сейчас, я быстро!
Федька ускакал. Я же спрыгнул с лошади, размял ноги. Порез саднил, но сильно не досаждал. Вскоре вернулся Федор, в руке он держал свёрнутую рубаху. Я надел. М‑да, одно достоинство – что чистая. Многажды стиранная, непонятно какого цвета. Ладно, до первого торга доедем – там себе новую одежду куплю, а пока сгодится и эта.
Мы тронулись дальше. К полудню въехали в село – большое, на церкви – звонница. Остановились на постоялом дворе, поели сытно – физические упражнения да верховая езда нагуливают аппетит. Федька перенёс обе перемётные сумы в комнату, а я отправился на торг. Быстро подобрал себе рубаху, немного подумал и взял ещё одну. Места много не займёт – пусть лежит.
Вернувшись на постоялый двор, я снял холстину, которой был перевязан. Рана уже не кровила, края были чистые, без воспаления. Федька снова подсыпал свежего мха и туго перевязал меня чистой холстиной.
– Ну что, боярин, отдыхать будем или поедем?
– Поедем, Федя, до дома не так уж и далеко осталось.
Дальнейшая дорога проходила без приключений, и на четвёртый день мы въезжали в Вологду.
– Ты это, Федя… Про царапину мою никому не сказывай. Лена, супружница моя, переживать будет.
– Нешто мы не понимаем?
Домашние встретили нас с радостью, да и я по ним соскучился. По‑быстрому накрыли стол. Хорошо после дороги поесть домашнего, чувствуя себя в полной безопасности.
– Ну, какие новости? – спросил я Лену.
– В городе – никаких. Андрей, приказчик твой, несколько раз наезжал, спрашивал – не вернулся ли ты.
– Значит, нужен, иначе не заезжал бы. Сегодня отдыхаем, а завтра в деревню съезжу. Распорядись, чтобы баньку истопили.
– Сказала уже.
Когда подоспела баня, Лена решила идти со мной.
– Лен, я бы с Фёдором сходил – оба с дороги, обмыться надо.
– Воды много, после нас помоется.
Когда я разделся в предбаннике, Ленка охнула, дотронулась пальчиками до повязки.
– Где это тебя?
– На постоялом дворе, случайно.
Лена заглянула мне в глаза.
– Ой, обманываешь ты меня?
– Истину глаголю.
Лена помогла мне обмыться. Я лежал на лавке и блаженно жмурился. Обмыться в бане с дороги – уже полезно и приятно, а уж когда тебя любимая женщина мочалкой трёт, вроде невзначай касаясь разных таких мест, так и вовсе хорошо.
Следующим днём я с Федором уже скакал в деревню. Наудачу Андрей оказался здесь, а ведь запросто могли разминуться. Пока Федор обнимался с боевыми холопами, Андрей доложил мне о делах.
– Плотника с семьёй взял в холопы. Думаю, ругать не будешь?
– Кто таков?
– Перебежчик из Литвы, с семьёю вместе. На торгу подряжался на работу. Взял я их, избу себе ставить разрешил, за одним и мастерство его посмотрим. О доме не уговаривался, пока за прокорм работает.
– И как?
– На избу посмотри – уже заканчивает.
Мы прошли в дальний конец деревни. Изба уже была почти готова, стояла под крышей. Быстро – сколько меня не было? Я наморщил лоб, вспоминая. Да месяца полтора. Из избы вышел кряжистый, бородатый мужик лет сорока. Для мастерового – самое то, опыт уже есть, и силы. В самом возрасте мужик. Увидев Андрея, зашагал к нему.
– Здоровьичка вам.
– Ты не мне – вот боярину здоровья желай.
Плотник поклонился – степенно, с достоинством.
– Терентием отец назвал.
– Что, Терентий, не понравилось житьё на Литве?
– Притеснял уж больно хозяин прежний.
– За дело небось?
– Как же – за дело… Работу спрашивал, а денег не давал. А у меня – семь ртов, окромя жены. Все кушать хотят.
– Как рядиться будем? Брёвна на избу мои брал, земля – моя. Половина от заработка – моя. Устраивает?
– Без обмана? – Мужик смотрел недоверчиво.
Я засмеялся.
– Без обмана, Терентий. Сколько времени надо избу закончить?
– Дня три‑четыре.
– Вот и хорошо. Потом к церкви приступишь. Помощники нужны ли?
– Попробую без помощников – сыновья уже большенькие, помогут. В подмастерьях ходят у меня.
– Вот и договорились.
– Молодец, Андрей, думаю – нужного человека сыскал. Сам видишь – строимся постоянно.
– У меня ещё задумка есть.
– Поделись.
– Сейчас – подальше отойдём.
– Секрет какой?
– Нет, погоди, боярин.
Мы отошли от деревни метров сто.
– Чего видишь, боярин?
Я огляделся. Сжатое поле, лес, пеньков много от спиленных деревьев.
– Не понял, Андрей – чего я увидеть должен?
– Дык в лесу деревья попилили, целая поляна образовалась.
– К чему клонишь? Говори яснее.
– Самое время пеньки пожечь и выкорчевать – пахотная землица будет. Смерда на неё посадить – всё прибыток будет.
Я хлопнул себя по лбу. Вот тупица, приказчик узрел, а до меня сразу не дошло.
– Молодец, спасибо за науку. Человек на примете есть?
– Есть – как не быть, иначе не разговаривал бы. Дозволения жду.
– Ты его получил. А за старания свои, что о деле радеешь, держи рубль сверх жалованья.
Я достал из кошеля рубль и отдал. За рубль корову хорошую дойную купить можно. Молодец, Андрюха, справный из него управляющий получается. На глазах растёт, не ошибся я в человеке. Если так и дальше пойдёт, надо поднимать ему жалованье, глядишь – рвения добавится, мозгами шевелить активнее будет, мне опять же хорошо. Да и уехать по делам можно будет со спокойной душой. Эвон – плотника нашёл, хотя я и не заикался. Думки такие были, но не говорил о том Андрею.
О лесе вырубленном подумал, что мне и в голову не пришло.
Из деревни направился я сразу в храм святого Николы, к отцу Питириму. Свечки поставить надо было – посулился ведь после схватки с татарами, да и поговорить насчёт строительства церкви или часовенки надо.
Поставил я свечи, помолился у иконы.
Из придела вышел отец Питирим, подошёл ко мне, осенил крестным знамением.
– Давненько я тебя не видал.
– Сначала в поход на Смоленск ходил, потом уезжал надолго. Только вчера приехал, помолиться пришёл да пожертвования сделать.
– Доброе дело.
Я отдал Питириму мешочек с деньгами.
– Посоветоваться хочу.
– Внимательно слушаю, Георгий.
– Небольшую церковь, может быть – часовенку, хочу поставить, чтобы было, где помолиться, преклонить колени.
– Благое дело. Бог не оставит твоего рвения. В чём совет хочешь получить?
– Лес есть, плотник есть. Хочу, чтобы звонница была, хотя бы об одном колоколе. Приятно, когда звон малиновый о службе напоминает.
– Похвально! А место видел?
– Нет ещё, затем и приехал. Деревня небольшая, и прибыток невелик, потому большую церковь не осилю в строительстве – да и прихожан мало. Укажи место, плотнику распорядись. Скажи, когда посетить деревню сможешь, я возок предоставлю.
– Чего же откладывать? Осень на носу. Давай уговоримся на завтра.
Федор подал с утра к церкви возок и привёз Питирима в деревню. Я на лошади их обогнал, прибыл первым.
Питирим осмотрелся, сразу ткнул пальцем:
– Тут Божьему дому самое место, на пригорке. Опять же – для погоста хорошо.