Подари мне поцелуй

– Я сам напишу ей письмо, – внезапно сказал виконт. – Ситуация довольно необычная, и мне бы не хотелось, чтобы вы оказались в неловком положении.
Услышав явную заботу в его голосе, Джулия до того смутилась, что расплакалась и задернула полог кровати.
– Проклятие! Да где же Чилтон? – Алек торопливо отошел от кровати. Едва дыша, Джулия ждала, когда его шаги стихнут за дверью, но вместо этого он вскоре появился опять и сел возле нее, поставив какую-то посудину ей на колени.
– Вот, держите.
Джулия отодвинула полог кровати и взяла большую фарфоровую миску, встретившись при этом взглядом с хозяином комнаты, который пристально смотрел на нее своими поразительными серебристо-серыми глазами и... улыбался. На открытый лоб по-прежнему спадала прядь непокорных волос. Он был так красив в этот момент! Настроение Джулии вмиг улучшилось.
– Б-благодарю, – запинаясь, произнесла она.
Виконт слегка улыбнулся, и Джулия сразу догадалась, что ее волосы, должно быть, ужасно растрепаны, словно некая птица собралась свить в них гнездо. Что ж, если он собрался выискивать в ней недостатки, то ему предстояло совершить поразительно много находок.
– Ром, милорд! – провозгласил Чилтон и замер неподвижно в дверях, держа поднос с двумя стаканами, в каждом из которых рома было едва на донышке.
– Я просил бутылку, – мрачно напомнил виконт; однако камердинер лишь с достоинством расправил плечи.
– Вам и этого будет вполне достаточно, милорд, особенно учитывая, что ее сиятельство еще не вставали.
Джулия искоса посмотрела на слугу, и виконт перехватил ее взгляд.
– Мне следует представить вас. Леди Хантерстон, это Чилтон, мой камердинер: он перешел ко мне на службу от моего деда.
Джулии потребовалось некоторое время, чтобы понять: леди Хантерстон – это она сама. Она слабо улыбнулась, и тогда Чилтон поклонился; при этом его узкое лицо сморщилось, и ей показалось, что он сейчас заплачет.
– Ваше сиятельство, разрешите мне первому высказать вам, как мы все с нетерпением ждали, когда наступит день...
– Мастер Алек! – В дверях внезапно появилась дородная женщина, одетая в опрятное темное платье; в руках она держала поднос, доверху нагруженный съестным. Замерев на месте, она во все глаза смотрела на Джулию. Впечатляющая связка ключей, которая была при ней, говорила о том, что это экономка.
Наконец женщина присела в реверансе; при этом ее золотистые волосы кудряшками рассыпались по плечам.
– Я подумала, что вы и ее сиятельство захотите позавтракать прямо здесь, и принесла ваш завтрак, милорд. – Экономка поставила поднос на столик перед камином, и тут же по комнате разнесся будоражащий аромат поджаренного бекона, отчего Джулия крепче прижала к себе миску.
Рванувшись вперед, Чилтон переставил поднос поближе к ней, на ночную прикроватную тумбочку, и его узкие губы неодобрительно сжались.
– Миссис Уинстон, я уже говорил вам, что его сиятельство предпочитает завтракать в комнате для завтрака!
Женщина презрительно фыркнула.
– Это вы так думаете. Его сиятельство только что женился – вот я и решила принести завтрак именно сюда. – Она подбоченилась, на се лице появилось драчливое выражение. – Вы очень ошибаетесь, если считаете, что можете приказывать мне, где накрывать стол, мистер Чилтон.
Алек поймал вопросительный взгляд Джулии и равнодушно пожал плечами.
– Миссис Уинстон, экономка.
– Она тоже перешла вам по наследству?
Он угрюмо кивнул.
Миссис Уинстон широко улыбнулась.
– Я знаю хозяина еще с тех пор, когда он был ребенком и любил грызть кисточки от штор. Очаровательный малыше черными кудряшками и большими серыми глазками...
– Благодарю вас, миссис Уинстон, достаточно! Алек еще больше помрачнел; но миссис Уинстон было уже не удержать: она принялась увлеченно рассказывать о детских годах виконта, что вызвало новый приступ головной боли у Джулии. При обычных обстоятельствах она бы с удовольствием выслушала все до конца, но в это утро ее единственным желанием было хоть на несколько минут остаться одной. Только она и ее миска. Миссис Уинстон заливисто рассмеялась.
– О, у господина Алека всегда были наготове какие-нибудь каверзы. Однажды он залез в кучу угля совершенно голый...
– Ну хватит, миссис Уинстон. – Алек покраснел, вскочил и начал подталкивать слуг к двери. – Я считаю, что нам всем следует оставить леди Хантерстон одну на некоторое время: вчера у нее выдался очень беспокойный день, и, несомненно, она бы не отказалась остаться на некоторое время в одиночестве.
– Да, благодарю, – пылко подхватила Джулия. – И приготовьте ванну, пожалуйста. – Она помнила, как ее отец расписывал достоинства горячей ванны после ночи возлияний, и сейчас ей казалось, что на свете ничего нет лучше ванны.
Алек остановился у двери и, обернувшись, взъерошил волосы, явно колеблясь.
– Джулия, я знаю, что вы себя неважно чувствуете, но мы сегодня же должны посетить поверенного.
– Джулия? – удивленно воскликнула экономка, которая уже успела вновь вернуться в комнату. Ее вопросительный взгляд по очереди устремлялся то на Алека, то на Джулию.
Чилтон также уставился на них через плечо, сильно напоминая при этом гуся: Джулии даже показалось, что он сейчас загогочет. Однако он сказал:
– Боже мой! А мы-то думали, что вы женитесь на мисс Терезе Франт! Разве это не... – Чилтон замялся и покраснел. – О Боже, извините, милорд!
Алек тихо выругался.
– Это мисс Джулия Франт, кузина Терезы, – прошу любить и жаловать.
Слуги, широко раскрыв глаза, уставились на Джулию, и ей подумалось, что хорошо бы как-нибудь поставить миску на тумбочку, а потом поскорее выбраться из этой комнаты за дверь. Если бы ей не было так больно двигаться, она тотчас сделала бы это.
Наконец, придя в себя, миссис Уинстон быстро кивнула:
– Мне никогда не нравилось имя Тереза – слишком уж оно французское, на мой взгляд.
– Я не француженка, – заметила Джулия. – Я – американка.
При этих словах камердинер чуть не поперхнулся и тут же прикрыл рот рукой, что заставило миссис Уинстон действовать более решительно:
– Американка или нет, ваше сиятельство, а я рада видеть вас здесь! Наш хозяин нуждается в том, чтобы кто-то о нем заботился, он немного... заброшен, знаете ли. Азартные игры, пьянки и еще Бог знает что...
– Миссис Уинстон! – Алек бросил на экономку ледяной взгляд.
– А что, разве я не права? С тех пор как скончался ваш дед, вы нахватались много чего дурного, и это очень прискорбно.
Джулии оставалось только восхищаться самообладанием виконта. Принимая во внимание, что экономка до сих пор считала его шестилетним ребенком, он проявил огромную выдержку.
– Миссис Уинстон, я уверен, что сейчас леди Хантерстон предпочла бы остаться наедине со своими мыслями. – Алек открыл дверь шире. – Это касается и вас, Чилтон. Есть целый ряд обязанностей, которые требуют вашего внимания в другом месте.
Лицо Чилтона вытянулось.
– Но, милорд...
– В другом месте, – безжалостно повторил виконт.
Камердинер распрямил плечи и, всем своим видом демонстрируя недовольство, вышел за дверь, в то время как миссис Уинстон еще некоторое время хлопотала у подноса, расставляя серебряную и фарфоровую посуду, а затем обратилась к Алеку:
– Не задерживайте госпожу с завтраком: ей сразу станет лучше, как только она выпьет чаю. – Она лукаво улыбнулась: – Мы ведь не хотим, чтобы ее сиятельство переутомилась, не так ли?
Джулия заметила, что при этих словах Алек снова покраснел; а когда, вполне удовлетворенная произведенным эффектом, экономка наконец покинула комнату, весело напевая что-то себе под нос, виконте такой силой захлопнул за ней дверь, что Джулия вздрогнула.
В комнате воцарилась неловкая тишина.
– У вас очень забавные слуги. – Джулия кашлянула. Алек вздохнул и прислонился к двери, скрестив на груди руки.
– Да, только никто из них не желает понять, что я уже не ребенок.
– Просто они вас очень любят.