Никогда во мне не сомневайся (СИ)

— Вводишь иглу под углом, чтоб она в кость не ткнулась, и все дела. Тут нельзя напортачить, даже если очень хочется. Вводить надо в мышцу, а в какую — сам выбирай. Что тебе подставить, милый: бедро, плечо, задницу?
— Ты как-то слишком просто об этом говоришь, — с сомнением протянул Женя, но всё же взял в руки шприц. — Давай плечо. Если что, я не виноват, что у меня трясутся руки. Ты сам меня заставил.
Лев снял рубашку окончательно и сел на стул так, чтобы Женьке было удобнее.
У Женьки дело шло не слишком гладко. При виде иглы ему остро хотелось зажмуриться, даже если это не ему, а он делает укол. Руки тряслись, и испытанием было уже открыть ампулу. Впрочем, она всё же поддалась, а Женя аккуратно и слишком медленно набрал лекарство внутрь шприца.
Протерев плечо спиртовой салфеткой, Женя, долго не решаясь, всё же ввёл иглу в мышцу, как и говорил Лев, под углом. Женя то и дело поднимал глаза на Льва, безмолвно спрашивая, так ли он всё делает.
Лев внимательно наблюдал за тем, как игла скрывается в его теле. Понять по его лицу, что он чувствует, было решительно нельзя.
В какой-то момент велико было искушение схватиться за плечо с воплем «Ай, как больно!», зарыдать и упасть на пол, причитая, что игла попала в нерв и рука уже немеет, вызывай «Скорую». Но с Женьки от такого представления станется и хлопнуться в обморок, и тогда «Скорую» придётся вызывать уже ему, так что Лев от этой идеи отказался, только усмехнулся, вообразив.
— Успокойся, вообще не больно. Комары больнее кусают. К слову, о медсёстрах, которых этому специально учат: в больнице была одна, у которой под иглой взрослые мужики слезу пускали. В сравнении с ней у тебя божественно лёгкая рука. И, Жень, ты, кстати, не дышишь.
Женя, задержав взгляд на Льве, резко вдохнул. Так и задохнуться недалеко.
— Точно не больно? — на всякий случай переспросил Женя и неуверенно нажал пальцем на поршень, медленно вводя обезболивающее.
— Точно.
Когда эта пытка, по крайней мере для Женьки, закончилась, он отложил шприц куда подальше от себя, будто бы тот мог извернуться, как змея, и клюнуть Женьку кончиком иглы. Лев прыснул от смеха.
— Ты забавный, когда боишься. Как думаешь, всё кончилось? — вдруг спросил он. Глаза Льва были очень серьёзными. Очень.
Женя перевёл на Льва непонимающий взгляд.
— Что закончилось? — переспросил Женя.
— Перемены, — проговорил Лев. — А, впрочем, ладно… Забудь.
Лев отвёл взгляд. Да, он рассказал Женьке о том, что убил Лиса. Рассказал в подробностях и красках, но без эмоций. Но он не рассказывал Женьке о том, что чувствовал. Потому что объяснить это, не упомянув об том эпизоде, когда Лис на глазах у Льва вскрыл горло тому красивому сероглазому мальчику, было бы невозможно. Даже если рассказать, Женя не сбежит — Лев уже сомневался, что Женя способен бежать — но закроется в себе, как устрица: ножом не вскроешь.
Тот случай, те картины, те эмоции запустили во Льве какой-то странный переломный механизм, и Льву самому казалось иной раз, что он постепенно начинает переплавляться во что-то, похожее на Лиса. Это было презабавно и любопытно, Лев ощущал, как становится сильнее, но вместе с тем он глубже начинал осознавать, что с ним что-то не так, и что это «что-то» начинает мешать ему жить.
 
========== Глава 44. Укол ==========
 
Женя очередную ночь спал плохо. Казалось, он лишь дремал, за всю ночь ни разу не погрузившись в фазу глубокого сна. Один раз ему показалось, что Лев проснулся и зачем-то крепко сжал край его футболки. Женя не обратил на это внимания, скинув на бред уставшего мозга.
Под утро Жене стало плохо физически. Он больше не мог спать рядом со Львом, сам воздух рядом с ним казался раскалённым, плотным и душным, им было тяжело дышать. Женя открыл глаза. За окном едва-едва светало. Женька прислушался к дыханию Льва — кажется, тот спал крепко. Выпутавшись аккуратно из его объятий, Женя скинул подушку с дивана и лёг на прохладный пол. Так тоже было неудобно, острые лопатки упирались в твёрдый ламинат, но, если перенестись мысленно на год назад, то это будет даже привычно.
 
Женя задремал, лёжа на спине. Видимо, сегодня он тоже будет ходить полдня сонный, а ещё же тащиться на работу в кафе…
На тумбочке едва уловимо мигнул телефон. Женя бы и не заметил, если бы не пялился в потолок из-под полуприкрытых век. Сначала он подумал, что это просто очередное оповещение от сортового оператора, и, не задумываясь, сразу же взял телефон с тумбочки, чтобы скрыть его. Однако это оказалось сообщение от Вани.
Так рано Ваня Жене давно не писал. В последние дни они почти не общались — находясь рядом со Львом круглосуточно, неразумно было бы вести переписки с другими парнями.
Всё, что Ваня успел понять из полученных ранее сообщений — это то, что они вернулись домой, и Женя снова живёт со Львом. Ваня не видел Женю больше двух недель, и после волшебного месяца, когда он позволял себе такую роскошь почти каждый день, это казалось огромным сроком, а если вспомнить о двух ночах, проведённых в одной постели — и вовсе галактическим. Однажды Ваня даже всплакнул из-за всего этого на сашкином плече. Через несколько минут, он взял себя в руки, словами обратив всё это в шутку и балаган, но слёзы были настоящими.
Когда Женя исчез из жизни Вани также стремительно, как появился, Ваня несколько дней не мог найти себе покоя. Рассеянность, ставшая его постоянным спутником, страшно вредила как работе с репетиторами, так и тренировкам по баскетболу. Сашка не мог выносить такого Ваню, и в один вечер, оставив свою девушку Аню с подругами, заявился к Ване домой, чтобы расспросить, какого, собственно, чёрта произошло.
Ваня говорить ни о чём не желал, но под конец не удержался.
— Это всё из-за него, да? — неожиданно проницательно спросил Сашка. — Тот парень из кафе?
Ваня отвёл взгляд. Увидеть осуждение или отвращение на лице лучшего друга было бы для него невыносимо. Вот только ничего подобного Сашка не чувствовал.
— Рассказывай, не бойся. Или ты думаешь, что если ты вдруг гей, то я сразу от тебя отвернусь? Хорошего же ты обо мне мнения.
Ваня с тихим смешком покачал головой. Облегчение, отразившееся на его лице, показалось Сашке трогательным и немного забавным.
— Я не совсем… Нет. Это сложно объяснить, — промямлил Ваня.
— Ну ты уж попытайся, — великодушно кивнул Саша, приготовившись слушать.
Через несколько часов сашкина терапия возымела действие. Ваня о многом умолчал. Например, о двух ночах, которые они с Женей провели в одной постели, он даже не заикнулся. Тем не менее, ему стало намного легче.
— Логичнее всего было бы вообще прекратить любое общение с ним, — неприязненно подытожил Саша.
— Этот вариант даже не рассматривается, — отрезал Ваня.
Саша сделал волнообразное движение плечами.
— Тогда, если так хочешь общения, общайся с ними обоими.
— С кем? — не понял Ваня.
— Ну, с Женькой и с этим, вторым… Со Львом. Будет у вас шведская семья. Ай, Ваня! Драться-то чего, я ж пошутил.
— И ты дурак, и шутки у тебя дурацкие, — огрызнулся Ваня.
Однако, поразмыслив, он подумал, что Сашка не такой уж и дурак, на самом-то деле. Какое-никакое рациональное зерно в его предложении было.
Поэтому наутро, едва дождавшись пробуждения, Ваня первым делом написал Женьке.
«Жень, привет. Ты сегодня работаешь?»
Ваня… Взгляд Жени, немного сонный, стал неуловимо грустным. Теперь, когда вернулся Лев, Женя едва ли сможет видеться со своим другом нормально, не скрываясь. Если бы Женя знал, насколько одинаковыми грустными взглядами они с Ваней пялятся в свои телефоны, он бы, наверное, заплакал.
 
«Да, сегодня как обычно, вечером»
«Я хочу зайти», — написал Ваня.
Женя перевёл взгляд на Льва. Сейчас всё зависит от того, пойдёт ли он, как обычно, встречать Женю после смены или нет. Одно Женя понимал точно: Льву лучше не видеть Ваню.
«Я не уверен, что это хорошая идея»