Никогда во мне не сомневайся (СИ)
— И о чём ты думаешь вместо учёбы? — по-доброму хмыкнул Женя. — Ты хоть когда-нибудь бываешь удовлетворён?
Наверно, нужно бы сделать уроки на завтра, но сейчас так не хочется. Женя обнял Льва за шею и притянул ближе для ещё одного расслабленного поцелуя.
— Я думаю об этом вместе с учёбой, — покачал головой Лев. — И ещё — нет, я не бываю полностью удовлетворён. Не с тобой, совёнок.
Минуту спустя Лев прекратил мягкий, расслабленный поцелуй в такой беспредел, который было бы стыдно показать в эротическом фильме: это был уже не поцелуй, а настоящий половой акт с использованием языков. От того, какой горячий и мягкий у Женьки рот, Льва едва заметно потряхивало. Его руки шарили по всему женькиному телу, нетерпеливо освобождая от одежды.
В этом напористом, развязном и совершенно бесстыдном поцелуе Женя даже забыл, как дышать — настолько он отдавался Льву, его действиям. От нехватки кислорода даже начала кружиться голова и пришлось с неохотой отстраниться. Женька жадно хватал воздух, который словно стал обжигающе горячим. Глаза уже застилала мутная пелена возбуждения.
Познать тело человека куда проще, чем познать его душу. Женькино тело Лев изучил в совершенстве. Он знал, как правильно его касаться, как правильно целовать, чтобы Женя завёлся с полоборота. Он знал, как войти в него так, чтобы Жене сразу было не больно, а только хорошо. А ещё Лев знал, как делать это всё очень тихо, чтобы Женька ничего не смущался и не возникал.
Но при всём этом Лев определенно был влюблён в Женьку так же, как в первый день, и он не стеснялся сказать об этом, и шептал Женьке на ухо раз за разом «Люблю тебя!», пока тот не изогнулся в сладкой судороге.
Женя безумно любил Льва, каждой частичкой своей души. Чувства и ощущения захватывали с головой, а сознание почти покидало это отзывчивое тело, будто в первый раз. И такая реакция была не только от поцелуев по всему телу, не от рук, сжимающих и гладящих каждый сантиметр, не от приносящих непередаваемое удовольствие движений — вся суть заключалась во Льве, в котором Женя, кажется, окончательно утонул. Ни с кем другим он бы не чувствовал себя собой.
Секс принёс некоторое облегчение: мысли упорядочились, тело расслабилось. Делать ничего не хотелось, хотелось только нежиться в тонких, ласкающих руках Женьки, но у Льва было небольшое дело, новый проект, который отвлекал на себя всё его свободное время.
— Жень, сделай уроки пока. Я за компом посижу ещё часок-другой, — со вздохом посетовал Лев, поднимаясь.
Женя лишь растянулся на постели. Вставать совершенно не хотелось.
— М, хорошо, — Женька немного потянулся и нехотя встал с дивана. Он быстро нашёл достал нужные учебники и вернулся на диван, сразу же закутываясь в плед. В комнате единственным источником света была лампа, стоящая на компьютерном столе, но Жене это совершенно не мешало — он привык читать и писать в полутьме.
— Глаза испортишь.
Лев лениво зевнул и подвигал мышью, чтобы разбудить ноут. В последнее время он почти не выключал его, чтобы не потерять то море вкладок и открытых окон, по которым Лев тщетно пытался разобраться в сложной науке анонимности в сети. Ни черта не получалось. При строительстве своего генетического кода почти восемнадцать лет назад Лев позаимствовал от отца внешность, но, к несчастью, забыл прихватить его гениальные компьютерные мозги, и теперь отчаянно страдал от этого.
Он приступил к изучению этой тонкой науки где-то спустя неделю после решения суда. Где-то тогда же Константин недвусмысленно намекнул Льву, что личных контактов между ними больше быть не может. Лев тогда испытал двойственное чувство: с одной стороны, облегчение, потому что понял, что кроме Женьки ему никого не надо; с другой — он ощутил себя оскорблённым, и в качестве компенсации решил стряхнуть с Костика побольше денег. К счастью, компромата за месяц их связи набралось предостаточно, но Лев не хотел подставляться сам, и поэтому ему нужна была эта чёртова анонимность!
Женя лениво перелистывал страницы учебника, пытаясь понять содержание параграфа. Некоторые предложения, особенно перенасыщенные терминами, приходилось перечитывать несколько раз. Он умудрился даже что-то написать в тетрадях, хотя вышло не очень аккуратно.
Через полчаса, когда глаза всё же начали болеть, Женя отложил учебники и тетрадку в сторону, складывая в аккуратную стопку на тумбочке. От скуки он стал рассматривать сидящего за ноутбуком Льва. Разглядеть, чем конкретно он там занимался, не получалось, да Женя и не особо пытался. Он во всех этих компьютерных делах понимал ещё меньше, но ему просто нравилось разглядывать занятого чем-то Льва.
Где-то через час Лев в раздражении громко захлопнул крышку ноутбука. От резкого движения Женька вздрогнул.
— Не получилось? — спокойно уточнил Женя.
Лев выругался очень грязно.
— … Короче, да, не получилось, — закончил он. — Надо бы найти человека, который в этом лучше меня понимает. Но я не то чтобы сильно доверяю человечеству, да и не уверен, что в этом городе так много компьютерных гениев.
Лев перебрался на диван и скользнул под одеяло. Временами он задавался вопросом, догадывается ли Женя, что Лев промышляет вещами не совсем законными? Но они никогда об этом не говорили. Пусть Льву и хотелось быть более открытым, хотелось, не скрываясь, обсуждать с Женькой свои дела, но они понимал, что такие вещи могут подставить однажды их обоих.
Женя расслабляюще гладил Льва по спине, пытаясь успокоить и снять напряжение.
— У меня таких знакомых… — Женька ненадолго задумался. — Не припомню. А тебе срочно нужно, да? Я даже не знаю, чем помочь…
— А ты всё сделал? — спросил Лев, потираясь лбом о Женькино плечо.
— Да, только завтра с утра несколько задач перепишу.
— Угу… А я потом их у тебя перепишу, — сонно кивнул Лев.
Почему-то от Женькиных поглаживаний засыпалось на раз. Лев, конечно, мог бы решить домашка и сам, причем без особых усилий, но временами ему было просто лень напрягаться самому ради таких простых задач.
— Ты в пятницу вечером работаешь, да?.. Я не встречу тебя. Пойду как обычно…
«Как обычно» — это те страшные вечера, когда Лев уходит молча неизвестно куда. В позапрошлую пятницу он вернулся домой в третьем часу с рассечённым чем-то острым виском. Эдик, ругаясь, как сапожник, и одновременно едва не плача, промывал рану хлогексидином, а Лев только смеялся. Ему было не больно, подумаешь, кровь…
Женя лишь вздохнул. Повлиять на Льва он никак не мог. Если Льву было действительно было необходимо порой где-то исчезать, Женя мог принять это. Главное, чтобы он обязательно возвращался живой и желательно невредимый.
Лев уснул первым, а Женя сквозь сон продолжать его гладить, думая о чём-то своём. Со Львом было порой тяжело, но Женя точно мог потерпеть. Всё эти временные трудности были несравнимы с минутами совершенно безграничного счастья, которое Женька ощущал рядом с ним.
***
Женя проснулся рано, ещё до того, как прозвенел будильник. Лев ещё спал, и Женька пару минут просто прислушивался к мерному дыханию своего парня. А затем он приблизился к лицу Льва и нежно-нежно поцеловал его в губы. Прямо как в сказках.
Лев проснулся не сразу. Он долго отвечал на поцелуи сквозь сон, даже обнял Женю в ответ, но глаза открыл очень нескоро.
— Только не говори, что уже пора вставать, — капризно проворчал он. В комнате было так темно, а в постели уютно, что последнее, чего ему хотелось — это подниматься и выходить на улицу в промозглое февральское утро.
Женька лишь улыбнулся. Настроение у него было необъяснимо хорошим.
— Хорошо, не буду.
Женя сел на кровати и взял Льва за руки, немного потянул его вверх. Лев был намного тяжелее Женьки, и у последнего навряд ли бы получилось хотя бы заставить сесть Льва на кровати, но Женька всё равно решил попытаться.
Лев фыркнул на это, и даже поддался было, неохотно садясь на кровати, но вдруг резко дёрнул руки на себя, заставляя Женьку повалиться сверху.