Империя огня. Амнезия в подарок (СИ)

— Я не позволю тебе охомутать Рензо!
— Тогда зачем ты приглашал его и смотрел одобрительно, когда мы говорили и смеялись? Это что, просто фикция была, ты делал вид, что помогаешь мне мужа искать? Так, получается?
— Я действительно тебе помогал! Во всем! Это ты ничего не делаешь, ты так ни разу и не подошла к Кинзии!
— Подходила и не раз, она меня не терпит и сразу уходит! Я не обязана бегать за ней и подлизываться!
— Ты обещала помочь ей!
— Невозможно помочь тому, кто не хочет помощи!
— Надо же, как много у тебя отговорок!
— Это причины, а не отговорки. А теперь, эньор Сизер, уходите, потому что ваше общество мне крайне неприятно.
Мужчина, готовый вот-вот воспламениться в прямом смысле слова, вскинул подбородок, резанул меня взглядом и жарким от эмоций голосом уточнил:
— Правильно ли я вас понял, эньора: нашему уговору конец?
— Абсолютный и бесповоротный. Нет вам доверия.
— Не вам о доверии говорить! — отчеканил плад, и, развернувшись, вышел из комнаты, перед этим опять дернув многострадальную дверь. Та скрипнула душераздирающе, но с петель не слетела. Крепкая оказалась…
Сглотнув, я подошла на дрожащих ногах к кровати и села.
Чего-чего, а этого я не ожидала. Или ожидала? Не потому ли сразу закрылась в своей комнате, не потому ли никому ничего не сказала, кроме Нерезы? Нет, я все-таки знала, что это вызовет у Мариана реакцию. Она понятна. Золотому мальчику, солнышку Тоглуаны не хочется отдавать кому-то игрушку, с которой он еще не поиграл сам.
…А чаек с успокаивающими травами, который принесла Нереза, оказался весьма кстати.
Все вернулось на круги своя: Мариан вновь стал для меня эньором Сизером, от которого надо держаться подальше. Я потеряла в его лице берейтора, учителя по великому искусству и союзника. Общались мы теперь подчеркнуто вежливо, с прохладцей. Это было похоже на разлад супругов, которые рассорились в пух и прах, но вынуждены жить в одном доме и делать вид, что все хорошо.
Мне бы грозило куковать в одиночестве или в компании Нерезы и книг, если не Рензо, который старался каждый день навещать меня, а также Нико и Кэл. Это, кстати, было еще одной причиной нашей ссоры с Марианом: его лучший друг ходил за мной, как привязанный. Это не могло не злить Сизера, учитывая, что он сам был в какой-то мере в меня влюблен.
Никто не запрещал мне видеться с женихом и приятелями, принимать их в гостиной, выезжать с ними на лошадях в долину. Что бы Мариан ни думал обо мне и моих планах, он ничего не говорил Рензо и друзьям, так что для них все оставалось, как раньше. Я даже нашла для них причину, почему Сизер не составляет нам больше компанию: ему надо уделять внимание своей невесте, а не крутиться возле меня. Рензо было все равно, Кэл поверил, а вот проницательный Нико промолчал и усмехнулся.
Нико вообще самый взрослый из моих ухажеров, единственный, кто созрел для женитьбы, но я не могла оставить без внимания его пристрастия, его семью, которая никогда бы меня не приняла, и собственную интуицию, предупреждающую, что есть в нем какая-то червоточина. Как любовник Орсо был бы отличным вариантом, но не как муж.
Он тоже это понимал, и, когда узнал о том, что замуж я собираюсь за Мео, сказал:
— А вы молодец, Валерия. Выбрали самый беспроблемный вариант.
— Правда? — кокетливо проговорила я, накручивая на палец локон, выпущенный из прически.
Наклонившись ко мне, плад сказал шепотом:
— Все знают, что путного от Рензо ждать нельзя. Никто не удивлен, что он выбрал вас.
— Намекаете, что я недостойная невеста и жена?
— Не намекаю, а говорю прямо. Не очень хорошая из вас получится жена. Зато любовница… идеальная, — щекоча дыханием мою щеку, ответил Нико.
«Надо же! — подумала я. — Значит, друг о друге мы думаем одинаково».
— Дать бы вам пощечину за такие слова.
— Пожалуйста. Я готов на все, чтобы сделать вам приятное.
Я отошла от мужчины, чувствуя, как он смотрит на меня, и наткнулась на обиженный взгляд Кэла. Точнее, обычный взгляд Кэла, потому что состояние обиды у эньора Пирса перманентно.
 
— Как же так, эньора? — приговорил он, весь такой большой и понурый. — Почему Мео?
— Кэл, друг мой, сердцу не прикажешь, — ответила я, шагая к нему навстречу и ласково беря его крупную горячую ладонь в свою. — Вы обязательно найдете еще девушку, при виде которой ваше сердце запоет.
— Это вы, — простодушно сказал он.
— Нет, это не я.
Рензо, сидящий в кресле и наблюдающий за всем этим без тени ревности, поднялся и подошел ко мне. Он тонок, изящен, смазлив, и когда стоит рядом с Орсо и Пирсом, бросается в глаза, что он еще юноша, а они уже мужчины, хоть и очень молодые.
Это меня коробило, и возникало неприятное царапающее чувство, что я старше его не на четыре года, а на все сорок, но я подавляла эмоции. В конце концов, ему двадцать, и через пять лет – или десять? – он станет выглядеть иначе и его смазливость преобразуется в красоту.
— Они тебя донимают, милая? — спросил Рензо шутливо, и якобы грозно поглядел на бывших соперников.
— Ну что ты, это мои друзья.
— Лучше бы ты завела подруг.
— Осторожнее, приятель, — со смешком сказал Нико. — Будешь так говорить, и эньора передумает выходить за тебя. Никто не любит ревнивцев, а красивую женщину всегда должны окружать поклонники.
— Мне не надо поклонников, только друзей, — возразила я.
— В вашем случае, эньора, у вас не выбора.
Мы начали оживленно обсуждать этот вопрос; Жако, уже знающий, что наши посиделки затягиваются надолго, велел принести нам еще чаю и печенья. Я сидела рядом с женихом, поглядывала на него, улыбалась ему, слушала, как спорят плады, и, наверно, казалась абсолютно довольной жизнью.
А сама задыхалась от неизвестности.
Мы с Рензо гуляли возле замка, обсуждая свое будущее и то, как владетель воспримет нашу помолвку, когда к нам присоединились еще два человека.
Мариан и Гемма выглядели счастливыми. Мы раскланялись, и эньора Террел сказала:
— Эньора Брума, а могу я украсть вас ненадолго?
— Конечно, — согласилась я, и, подарив Рензо извиняющуюся улыбку, пошла вместе с девушкой. Мне это было на руку: так не пришлось бы находиться в обществе Мариана.
Ветер крепчал, но пока еще было довольно комфортно для прогулки. Как только мы отдалились от мужчин, Гемма проговорила смущенно:
— Вы извините меня, что я так вас увела.
— Да что вы, я только рада.
— Правда? Эньора Брума…
— Зовите меня просто Валерией.
— Хорошо… Валерия. Я могу вас поздравить? Вы выходите замуж за эньора Мео?
— Эньор сделал мне предложение, и я ответила согласием. Надеюсь, когда эньор Гелл вернется, он одобрит наш союз и мы поженимся.
— Конечно, одобрит! — преувеличенно бодро сказала девушка. Что-то странное прозвучало в ее голосе; покосившись на девушку, я заметила, что очень уж блестят ее глаза, и очень уж алеют щеки. Ветер или что другое?
— Мне бы вашу уверенность, эньора.
— И вы тоже зовите меня Геммой. Кстати, говорят, что на юге мое имя звучит иначе: Джемма. Это так?
— Да, — ответила я, хотя понятия не имела, Геммами или Джеммами зовутся на юге.
— Интересно, будет ли устроен праздник по поводу вашей помолвки.
— Вряд ли.
— А вы уже пробовали соединять ваш огонь? — полюбопытствовала Гемма. Или Джемма?
— Нет, а что?
Девушка остановилась и посмотрела на меня так, словно я сказала о чем-то страшном.
— Даже не примеривались? — страшным шепотом уточнила она.
— Нет, — заволновалась я.
— Это надо сделать обязательно! Помолвка ведь неспроста проводится, и не просто так столько гостей надо звать. Союз пладов должен быть гармоничным, пламя влюбленных не должно конфликтовать. А еще надо выяснить, чье пламя сильнее. Помните, как на нашей с Марианом помолвке было? Его огонь перебил мой. Это значит, его линия рода сильнее, и значит, наши дети унаследуют его силу.