Моя (не) на одну ночь. Бесконтрактная любовь
Тала Тоцка
Моя (не) на одну ночь. Бесконтрактная любовь
Глава 1
— Так что ищи себе отрицательного мужика, Оль, — Анфиса методично покрывала гладкую бумажную поверхность мелким, убористым почерком. Уже два листа исписала, а все никак не могла остановиться, — одной проблемой меньше будет.
— Они все отрицательные, — проворчала Ольга, сползая с кресла. — Был бы мой резус-фактор самой большой проблемой, и проблемы бы не было.
— Это точно, — со вздохом кивнула Анфиска, врач-гинеколог репродуктивного центра, в котором Ольга стояла на учете. — И я не перестану повторять, что в твоем случае идеальным выходом будет ЭКО.
Она в каждое ее посещение это говорила, и Ольга каждый раз отвечала одно и то же.
— Нет, Анфис, я пока не готова.
— И как ты готовиться собираешься? — ехидно поинтересовалась Анфиска. — Тридцатник на носу, не девочка уже, чтобы под Ассоль косить.
— Но не от первого встречного же!
— А почему нет? Лишь бы у этого встречного была хорошая генетика. Бери любого мало-мальски подходящего и тащи сюда в репродуктивный центр.
— У ребенка должен быть отец.
— Я тебя умоляю! Вон у моих он есть, а толку? Сама кручусь, на трех работах вкалываю, а Витьке чихать на все с высокой горки.
Это была правда. Пока Анфиса умудрялась вести прием в трех разных клиниках, чтобы поднять двоих детей, ее муж Витя жил, абсолютно не напрягаясь. И это еще Анфиска не знала про бесконечных любовниц! А может и знала, но Оля в любом случае не собиралась ее посвящать в интимную жизнь собственного мужа.
— Я тебе так скажу, если есть кто на примете, не щелкай рубильником. Бери за причинные места и тащи к нам. Мы его бегом от сперматозоидов отделим, опомниться не успеешь, как возле песочницы с другими мамками будешь цвет детских какашек обсуждать.
— Но при аутоимунном бесплодии есть вероятность зачатия естественным путем, ты сама говорила, — продолжила сопротивление Оля, впрочем, довольно вялое. Сопротивляться напору Анфисы было непросто.
Однако от одной лишь мысли о редукции эмбрионов, неизбежной при ЭКО, становилось муторно и тошно. Особенно убивало, как рутинно и буднично отзываются об этой процедуре сами репродуктологи. А ведь, по сути, за холодным медицинским термином цинично скрывается самая что ни на есть настоящая отбраковка.
Оля сама врач, но одно дело грыжу удалить ненужную, и совсем другое — хладнокровно распорядиться, кто из прижившихся внутри малышей останется жить, а кто отправится на помойку.
Сразу же вспоминалась младшая сестра Данка и племянники. Фантастическая двойня — Никитка и Настя. И у Ольги внутри все леденело, стоило представить, что можно было кого-то из них двоих «редуцировать».
— Есть, — кивнула Анфиса, — если у нашего осеменителя-натурала сперматозоиды будут в Пандорских защитных скафандрах. Чтобы твои антиспермальные тела не смогли их обездвижить.
Оля вспомнила, как выглядят Пандорские скафандры, и вздохнула. Фильм «Аватар» [1] она смотрела не один раз, но от этого фантастикой он быть не перестал. А последнее обследование показало, что уровень антиспермальных тел, которые синтезировала ее имунная система, и не думал падать. Мало того, он даже слегка подрос.
— Ты знаешь о моем отношении к ЭКО, — глядя в стенку сказала Оля. Но Анфиса не собиралась сдаваться.
— Ладно, фиг с ним, с ЭКО, а чем тебе не подходит внутриматочная инсеминация [2]? Берем мужика, берем шприц, и вуаля, — Анфиска хлопнула в ладоши и развела их в стороны, — через девять месяцев пожалуйте в роддом!
Оля представила себе, как предлагает воображаемому мужчине пройти подобную процедуру, и содрогнулась. Особенно, когда поняла, кого вообразила. Попутно в сотый раз упрекнув себя, что снова забыла поискать в архивной истории болезни, какая у него группа крови.
— Так что мой тебе совет: ищи отрицательного мужика и дуй к нам, — повторила Анфиса и строго взглянула поверх очков. — Бегом!
Ольга кисло улыбнулась и поспешила проститься.
***Выйдя из здания центра, Оля сразу направилась в кофейню за угол запивать свое горе вкусным кофе и заедать «Наполеоном». Она перепробовала любимый торт, наверное, во всех кофейнях города, но здесь его готовили просто божественно.
Когда официант принес заказ, Ольга несколько раз с удовольствием втянула кофейный аромат, а затем от души поблагодарила мироздание за то, что кофейня вместе с репродуктивным центром находится на другом конце города.
Слишком хорошо она усвоила курс биохимии о быстрых углеводах. А особенно то, как молниеносно они откладываются в подкожный жир на животе и боках.
Но раз в пару месяцев побаловать себя можно, тут совесть могла взывать сколько угодно — после посещений репродуктивного центра Оля оставалась к ней глуха и слепа. Самое подходящее состояние для размышлений.
У нее не было оснований сомневаться в Анфискиной компетенции — доктор с красноречивой фамилией Траханкова была достаточно известным и уважаемым в городе специалистом. И заслуженно гордилась своим опытом, квалификацией и фамилией.
— Это не просто фамилия, она для меня уже как визитная карточка, — говорила Ольге, — хоть что-то путное с Траханкова поимела!
За эти годы они с Анфиской перешли в зону приятельских отношений, и Оля очень ценила, что та ни разу не вспомнила «биологические часики», которые «тикают». Но это совсем не означало, что о них не вспоминала Оля.
Отрезая кусочек умопомрачительного слоеного удовольствия, пропитанного нежным заварным кремом, подумала о Пандорских скафандрах. Судя по их бездетному браку с Богданом, у бывшего мужа с подобными доспехами явно имелись проблемы. Наверное, поэтому первым на ум приходил не он, а совсем другой мужчина.
Оля вздохнула. Перед собой можно и не прикидываться. Этот всегда на ум приходит, даже не так. Он оттуда и не уходил, его разве что метлой можно выгнать, и то ненадолго. И это было особенно обидно, потому что у него как раз дети есть.
Пятеро сыновей, и все от разных женщин. Так может, Костя Аверин и есть обладатель бронированных Пандорских защитных скафандров? А его сыновья — прямое следствие их непробиваемости?
Мелькнула заманчивая мысль предложить Аверину обмен — она ему контракт, он ей биоматериал. Мелькнула и погасла. Ольга скорее откусит себе язык, чем признается, что у нее проблемы. Может потому, что вокруг Аверина вечно толкутся женщины, наперебой готовые рожать ему детей?
Она мигом представила этих женщин, усердно работающих локтями и отпихивающих конкуренток, чтобы получить доступ к роскошному телу Аверина. И тут даже душой кривить не приходилось, оно у него и правда роскошное. Вдвойне унизительно на таком фоне выглядеть неполноценной со своим диагнозом.
Торт уже стремглав несся по организму, коварно трансформируясь в подкожный жир, а Оля так и не могла определить, почему с ним не так легко, как с другими. Не с тортом, ясное дело. С Авериным.
Взять того же Богдана — насколько просто было обсуждать с ним вопросы на любые интимные темы! Они даже говорили об инсеминации, может, это потому, что он был мужем? А Аверина представить мужем не получалось даже если напрячься изо всех сил.
Странный и непохожий ни на кого мужчина. То смотрит на тебя горящим взглядом, то р-раз — и в глазах сплошной лед. Вот как с таким находиться рядом? С таким хорошо проводить время, отдыхать и заниматься любовью. Сутками. Вот только ей уже этого было мало, выросла, наверное…
Но главная причина, по которой она не могла признаться Косте в своем диагнозе, была самой Оле хорошо известна. С Богданом хотелось детей для себя. В случае с Авериным хотелось ребенка не только от него, а для него. И не просто ребенка, а девочку. Дочку.
Оля забыть не могла, как он смотрел на Настюшку, дочь Данки и Данияла. Как млел и таял в присутствии девочки. А если бы Оля смогла родить ему дочку, похожую на него, с блестящими черными глазами в обрамлении черных ресниц, Костя бы точно свихнулся от счастья.