Когда ты вернешься ко мне
Тетя Маргарет и дядя Реджинальд (брат моего отца) выглядели как калифорнийские версии моих родителей: средних лет, безупречно одетые, такие же важные, но загорелые.
Я совсем не был на них похож. После года заточения моя кожа стала бледной, от чего зеленые глаза выделялись особенно сильно. Это может сыграть мне на руку, чтобы затащить кого-нибудь в постель, а может и нет. Кто знает, какие парни в Санта-Крузе. Мой отец в хорошо мне знакомой узколобой, предвзятой манере называл всех калифорнийцев грязными хиппи, обнимающимися с деревьями. Неважно, что Пэриши вложили бо́льшую часть своих миллиардов в технологическую компанию, которая находилась прямо по дороге из Санта-Круза. Но я почти уверен, что девизом семьи Пэриш было «Никогда не позволяй небольшому лицемерию мешать прибыли». Он наверняка красуется на нашем фамильном гербе.
Мои тетя и дядя попрощались с Антуаном, и Реджинальд вложил ему в руку пачку денег.
Я отсалютовал своему попутчику.
– Посылка успешно доставлена. Буду скучать по этому большому парню. Некоторые его части тела больше остальных, если вы понимаете, что я имею в виду. – Я подмигнул своей тете.
– Ты… хорошо выглядишь, – пробормотала она, оглядывая меня с ног до головы, как будто я безвкусный подарок, вернуть который не позволяла излишняя вежливость. – Ты так вырос с тех пор, как мы последний раз тебя видели.
– Действительно, – поддакнул Реджинальд. – Сколько в тебе, шесть футов [5] роста? Сильные мышцы. В Швейцарии тебя хорошо кормили. – Казалось, что он собирался хлопнуть меня по плечу, но потом передумал.
– Точно, – ответил я с широкой улыбкой. – Регулярно принимал протеиновые коктейли.
Они обменялись взглядами, и я позволил неловкости несколько мгновений повисеть в воздухе, а затем весело добавил:
– Спасибо, что позволили мне перекантоваться у вас, тетя Мэгс и дядя Редж.
– Тетя Маргарет, пожалуйста, – робко поправила она, когда мы направились к взятой напрокат машине. – Но… если предпочитаешь Мэгс, то все в порядке.
– Называй нас, как тебе нравится, – сказал Редж. – Мы просто очень рады, что ты с нами, Холден, мой мальчик.
Чтоб меня. Они тоже боялись, что я расскажу прессе об аляскинских печеных бобах и о том, что со мной сделала их семья. Я уже мог с уверенностью сказать, что тетя и дядя обращались со мной, как с бомбой замедленного действия, вот-вот готовой взорваться.
С этим можно поработать.
Уложив багаж, я скользнул на заднее сиденье машины, Мэгс села справа от меня, а Реджинальд устроился рядом с водителем.
– Мне нужно сделать небольшую остановку, прежде чем отправимся домой.
– Да? – Тетя Мэгс украдкой взглянула на изящные золотые часики у себя на запястье. Реджинальд повернул голову и нахмурился.
– Где именно?
– Юнион-сквер, в Сити. Нужно сделать пару покупок к школе. – Я оттянул воротник своей ананасовой рубашки. – Вы же не против, правда?
Они обменялись взглядами, а затем оба слегка мне улыбнулись.
– Конечно, нет.
Четыре часа и четырнадцать тысяч долларов спустя у меня было достаточно хороших пальто, обуви, дизайнерских джинсов, свитеров и шелковых шарфов, чтобы пережить учебный год.
– До октября в Санта-Крузе довольно комфортная погода, – заметил дядя Реджинальд, глядя на кассиршу в «Гуччи», когда она упаковывала длинное, до щиколоток, шерстяное пальто. – Возможно, стоит подумать об одежде для более теплой погоды.
– Я уже подумал, дорогой дядя, – ответил я, с широкой улыбкой протягивая девушке свою черную карточку AMEX [6]. – Но там, где я сейчас живу, всегда зима.
Они с Мэгс снова обменялись взглядами, и на их лицах промелькнуло сочувствие.
«Слишком поздно, – подумал я. – До Аляски нужно было обо мне беспокоиться. А не после».
Я вышел из магазина, одетый в дизайнерские джинсы, черную шелковую рубашку и черное пальто, за которым я спрятался, словно в броне. Тетя Мэгс посмотрела на багажник автомобиля, набитый остальными моими покупками, и лучезарно улыбнулась.
– Пора возвращаться домой? До Санта-Круза примерно полтора часа езды…
– Я еще не совсем закончил подготовку к своему триумфальному возвращению в мир живых, – возразил я, проводя рукой по своим пепельно-светлым волосам. – Почему бы вам двоим не выпить где-нибудь кофе, пока я заскочу в салон?
Не дожидаясь ответа, я направился в салон «ДрайБар» [7] через дорогу от площади. Либо сегодня у меня был медлительный день, либо стилист счел меня очень горячим (скорее всего, последнее). Я попал по адресу. Деймон встал позади меня в кресле и провел руками по моим густым волосам, которые по бокам были коротко подстрижены, а наверху оставались подлиннее.
– Великолепно! – воскликнул он. – Не смейте вынуждать меня их отстричь.
Встретившись с ним взглядом в зеркале, я подмигнул, недвусмысленно намекая, что если все пойдет хорошо, то мы можем и трахнуться.
– Ни за что.
– Как насчет добавить цвета?
– Пр-рекрасно! Есть идеи?
– Я открыт для предложений.
– С вашим цветом кожи, думаю, серебристый оттенок подчеркнул бы глаза так, что просто – вау!
– Делай.
Несколько часов спустя я оказался под лучами заходящего солнца с серебристыми волосами, на фоне которых моя бледная кожа и зеленые глаза выделялись еще сильнее.
Чистейшее совпадение, обеденный перерыв Деймона пришелся как раз на то мгновение, когда он закончил со мной работать. По моей просьбе он отвел меня в табачную лавку, находящуюся поблизости, купил на мою кредитную карту четыре коробки сигарет и серебряную фляжку, а затем бутылку водки из алкогольного магазина по соседству.
В маленьком переулке за площадью мы хохотали, когда водка полилась мне на пальцы, пока я переливал ее в новенькую фляжку. Деймон потянулся за поцелуем. Или что предположительно было поцелуем – его язык, очевидно, пытался добраться через рот до самой моей задницы. Парень принялся об меня тереться, мгновенно возбудившись и запыхтев.
– Ты просто безумно сексуальный, – выдохнул он мне в шею. – Сколько тебе лет? Девятнадцать? Двадцать?
Я сладко улыбнулся.
– Семнадцать.
Деймон отшатнулся, его глаза округлились.
– Какого черта?.. Хочешь, чтобы меня посадили?
Я поднял пакет с сигаретами и выпивкой.
– Спасибо за помощь. И за волосы. Выглядит потрясающе. Пять звезд на Йелп [8].
– Ублюдок, – выплюнул Деймон и зашагал прочь.
Я встретил своих тетю и дядю в «Старбаксе». Они оба уже явно теряли терпение, но все же были слишком трусливы, чтобы что-то с этим поделать.
– Боже, твои волосы… очень красиво, – сказала Мэгс.
– Очень современно, – добавил Реджинальд.
– Спасибо. – Я сделал глоток из своей фляжки, закрыл ее и положил обратно в карман пальто. – Можем ехать?
Реджинальд вскочил на ноги.
– Да, конечно. Поехали домой.
Домой.
Это слово было мне не знакомо. В детстве дом представлялся холодным, лишенным любви музеем – все было очень красивым, очень дорогим, а домочадцев можно было увидеть, только когда прикасался к тому, что трогать запрещалось.
Потом случилась Аляска и стерла все мои представления о доме и семье.
Мэгс и Реджинальд были своего рода дублерами родителей. Актерами, призванными исполнять их роль. Как только я окончу старшую школу, они будут освобождены от своих контрактов и вздохнут с облегчением, что все в прошлом. Я получу наследство, которое превышает бюджет нескольких небольших стран, и мы пойдем каждый своей дорогой, чтобы больше никогда не сталкиваться. Да и с чего бы нам?
Я заберу свои денежки и сбегу. Буду путешествовать по всему миру, ездить куда глаза глядят и оставаться там столько, сколько захочу. И больше никогда и никому не позволю посадить меня под замок. Я буду свободен.