Его Искушение (СИ)
В какой-то момент чьи-то руки оказываются на моей талии, оборачиваюсь, встретившись взглядом с приятелем из тусовки.
Веселый малый. Рик или Дик, не помню.
Мягко отталкиваю, заставляя убрать руки, но, мило улыбнувшись, продолжаю танцевать рядом. Не хочу обижать. Врагов и так хватает.
— Ты все только красивее становишься, Рора, с каждой нашей встречей! — орет мне в ухо, а я лишь киваю и теряюсь в кучке танцующих.
Дика отвлекает его девушка, или кто там ему брюнетка, повисшая на шее и бросающая на меня острые злобные взгляды.
Не задевает. Привыкла.
Музыка уносит весь негатив, ловлю на себе взгляды. Я умею двигаться, провоцировать.
Немного развеявшись, ловлю с подноса проходящего мимо официанта бокал и, немного пригубив, утоляю жажду.
Терпение на исходе, успокаиваю себя тем, что свою часть договоренности я выполнила. Вот я здесь, а ЕГО все нет.
Думаю, если Иван Кац так и не появится, то претензий Ридли все равно предъявить не сможет.
Сам забыл, что заказал услуги по сопровождению на вечер.
У русского бизнесмена свои причуды, видимо…
Черт его разберет.
Плавно приходит время техно музыки, которую я, в отличие от толпы собравшихся, не особо жалую.
От громкой клубной белиберды и яркого освещения начинает болеть голова, а огромные панорамные балконные окна открыты и манят призрачной свободой.
Вертя в руках бокал и продолжая мило улыбаться знакомым лицам, я сбегаю в темноту ночи.
— Скоро, Рора, скоро ты попадешь домой, скинешь каблуки и залезешь в истрепанные любимые тапочки… А дальше заветные выходные.
За спиной слышится голос ведущего, поздравления.
Ага. Каца нет, а ему дифирамбы поют.
Вероятнее всего, хозяин торжества человек, не любящий шумиху, предпочитающий наблюдать со стороны и проводить переговоры с партнерами за закрытыми дверьми.
Суть одна. Про меня забыли.
Может, для Ивана Каца подобное в порядке вещей, но, если еще хоть раз Ридли заикнется о спасении собственной шкуры, я ему припомню сегодняшнее.
Огромная веранда открывает чудесный вид на никогда не спящий город. Крыша отеля опоясана стеклянным ограждением, и ощущение такое, словно, сделав шаг, я упаду в пропасть, полечу внизу, где в потоке автомобилей огни сливаются в бесконечные яркие линии.
Прилипаю к невидимым перилам.
В городах обычно не видно звезд, небо окутывает серость и беспросветность, но…
Не сегодня.
Поднимаю голову и любуюсь красотой далеких планет и галактик.
Здесь ветрено, летний зной отходит и мои распущенные золотистые волосы треплет легкий сквозняк…
Проверяю клатч. Мельком смотрю на экран телефона, который показывает, что два часа практически истекли.
Ровно через одиннадцать минут я покину этот отель и забуду про встречу, которая так и не состоялась.
Дышать становится легче.
Заправляю непокорную прядку за ухо, а затем и вовсе перекидываю волосы на одно плечо, чтобы не мешались и по глазам не били. Этим самым оголяю спину и линию шеи, уверенная, что сумрак все скрывает, поправляю бретельки платья, но именно в этот момент чувствую острый взгляд на своих лопатках.
Сердцебиение учащается
Давящее ощущение не отпускает.
Напрягаюсь. Каким-то неведомым чутьем понимаю — он здесь.
Звук тяжелых шагов за спиной заставляет напрячься, а горячая грудная клетка, прикрытая шелком сорочки, прижавшая меня к незримой грани из стекла на вершине высотки, вынуждает руки похолодеть…
Сердце громыхает в груди от страха.
Одно дело наблюдать с высоты за снующей внизу толпой и совсем другое ощутить себя прижатой к этой тонкой преграде, словно зависнув между жизнью и смертью.
Ощутить контраст огненного тела спиной и холод стекла животом.
И услышать фразу, заставившую пульс участиться:
— В жизни ты еще красивее…
Глава 6
Его голос — глубокий.
Его дыхание — обдающее жаром ушную раковину.
Он рядом. Опаляет. И у меня нет сомнений в том, что за моей спиной огромной горой мышц возвышается тот, кто меня заказал.
Иван Кац пугает. Его напор застает врасплох и по коже проходит озноб, заставляя меня сглотнуть вязкую слюну.
— Если позволите мне развернуться, мне будет комфортнее…
Не слышит моего намека, продолжает свое:
— Аврора… тебе подходит это имя. Ты действительно свежа, как утренняя заря.
— Устаревшее сравнение. Мне на каждом свидании нечто подобное говорят.
Проговариваю неожиданно севшим голосом и вру безбожно. Не было никаких встреч, но желание утереть нос слишком самоуверенному мужчине появилось.
Чуть хрипловатый смех и огненное дыхание в самое ухо:
— Дерзкая. Рисковая. Не боишься меня, куколка?
Странно, что мужчина за моей спиной ни на йоту не изменил интонацию, однако у меня почему-то мороз по коже прошел, выбивая мурашки.
Сильные руки опустились на мои плечи. От его ладоней словно все тело полыхнуло, и я вздрагиваю.
Ощущаю, насколько мужчина позади меня высокий, крепкий, как бугрятся мышцы под пиджаком.
Голова начинает кружиться от страха, от высоты, на которой я замерла в объятиях незнакомца.
— Утренняя заря… А ведь на рассвете небо часто окрашивается в кровавый. Символично, не находишь?
На мгновение закусываю нижнюю губу, прикрываю глаза и пытаюсь взять себя в руки. Меня обуревают незнакомые чувства, которые с каждой секундой все глубже.
Эпатажный, дерзкий мужчина нарушает все мои табу. Сжимает огромные руки на моих тонких плечах чуть сильнее и играет большим пальцем с тонкой бретелькой, вызывая новый залп мурашек и напряжение внизу живота.
Вспоминаю слова друга:
Говорят, его прозвали Кровавым…
За жестокость и… не знаю… Такие прозвища с небес не берутся…
Прикусываю губу еще сильнее, чувствую металлический привкус крови во рту. Хочу развернуться и вообще отдалиться от мужчины, но тело опутывает нитями страха, а еще странного болезненного предвкушения.
Определенно мужчина за моей спиной обладает животной энергетикой сильного самца, которой противостоять сложно, практически невозможно…
Страшно. Пульс зашкаливает. Отдает гулом в ушах.
И чего сейчас боюсь больше: высоты или незнакомца, прижимающего меня к гранитному телу — вопрос.
Делаю попытку высвободиться. Но единственный эффект, которого добиваюсь — меня буквально раскатывают по стеклу, давая ощутить каждый бугрящийся мускул на теле мужчины за моей спиной…
— Вы… вы меня смущаете. И… Если выпустите меня из своего захвата, мы сможем пообщаться, — несу черт знает что на нервах, но…
Я дико испугалась и… что-то странное творится с моим телом.
Оно откликается.
Впервые близость мужчины раздражает и заставляет во рту все пересохнуть.
— Отпустите меня, Иван. Вы меня смущаете.
Проговариваю как можно более ровно и опять слышу смех, хриплый, сексуальный, бьющий по натянутым нервам и вызывающий спазм глубоко внутри.
— Если отпущу, упадешь.
Внутри поднимается протест. Злость. И еще кое-что глубинное, темное. Его наглость вызывает яркое желание повернутся и заехать пощечиной по лицу излишне самоуверенного бизнесмена.
— Я люблю покорность, Аврора, странно, что твое бунтарство вызывает нечто наподобие умиления… Не провоцируй, девочка, и тогда куколка получит все, что было обещано и даже больше… все стандартно.
Мысли утекают. То, что происходит, неправильно. Теряюсь. От напора, от двойственности слов. Я видела голые тела, я учувствовала в откровенных фотосессиях для рекламы нижнего белья, и все думают, что у меня романов вагон, но по факту…
Я не знала мужчины.
Как бы странно это ни звучало.
Еще ни разу я не ощущала ничего подобного. Не испытывала такого огненного чувства, которое взрастает из самых глубин женского существа.
Одно движение, похожее на ласку, и мысли выветриваются, пока горячая рука, прожигающая шелк платья, ложится на живот, лишая всякой возможности двигаться.