Ключ к дракону
Наталья Алексина
Ключ к дракону
Глава 1
Сперва о драконе пошли слухи. Невнятные, переданные шепотом и загадочным подергиванием бровей. Потом все более четкие, теперь намертво связанные с университетом и экспедицией в Мерцающий город. Позже о драконе рассказала секретарь ректора ари Бостоп, что считалось признаком проверенной сплетни. И спустя три месяца разговоров всех преподавателей собрали в большой прохладной аудитории, чтобы, так сказать, показать товар лицом.
В других, более молодых или современных университетах дракон вызвал бы переполох. Женщины наверняка надели бы свои прямые юбки с широкими поясами и блузы с высокими воротниками на двух пуговичках. Девушки посмелее не забыли бы про модную вишневую помаду.
Но в университете зануд, который в действительности назывался Бернинским университетом, женщины отнеслись к появлению дракона с ленцой. Возможно, они думали, что их снова ждет не мужчина, а одряхлевший старик. Почетный и везде лезущий дедушка, который побывал у них уже дважды. А возможно, правда оказались занудами.
– Надеюсь, этот дракон хотя бы не заснет, как год назад, – проговорила Летиция Томпик и плюхнулась на студенческую скамью в своей совершенно обычной, чуть расклешенной книзу длинной серой юбке. – Приветствую, ари Пирс.
Шерлин кивнула и снова с тоской посмотрела на двери. Это все, что оставалось преподавателям, которые вошли в аудиторию. Ждать окончания глупого собрания и смотреть в сторону «свободы». Но не слишком пристально, там, у входа, стояла сухонькая Мисти Бостоп. Поклонница расписаний, формуляров и яблочного шнапса. Она направляла преподавателей на четко распределенные места.
Шерлин посадили в третий ряд, прямо напротив кафедры. Отчего-то секретарь ректора считала эти места лицом университета и именовала их «лавкой до тридцати пяти». Впереди – «песочная лавка», для тех, кому глубоко за восемнадцать, позади лавка «не больше пятидесяти», а вот галерка носила звание «розария». Предназначалась для тех, кто перебрал вчера и не успел освежиться либо слишком освежился и опрокинул на голову лишний флакон одеколона.
– Ари Пирс, могу я зайти к вам сегодня во время большого перерыва выпить чаю? Хочу обсудить одного уважаемого человека. – Летиция многозначительно посмотрела на Шерлин, и сразу стало ясно: разговор будет о новом широкоплечем интересе ари Томпик, третьем за последние пару недель. – Вы же теперь одна?
– Да, мой коллега ари Малис уехал на два месяца.
– Кстати, куда?
– Надеюсь, туда, откуда не возвращаются, – вежливо ответила Шерлин.
Ее сосед по кабинету был вредным стариком. Он целыми днями рассказывал, насколько кафедра натурфилософии обмельчала, когда ее поделили еще и на антропологию, археологию и прочее, прочее, прочее. Шерлин с трудом выносила его «прочее».
– Почему к нам идет этот индюк Путкенсон? – сердито прошептала Томпик. – Ему еще два месяца назад стукнуло тридцать шесть.
– Зато он в белой рубашке с жабо, – улыбнулась Шерлин.
Сама Летиция Томпик буквально позавчера отметила очередные восемнадцать (в действительности тридцать семь) и оставалась на лавке с молодежью за яркую внешность. Ну и за настойчивость. Добровольно она бы пересела, как и признала свой возраст, только после смерти. А вот Шерлин с завистью поглядывала на спокойные задние ряды. Ей бы там понравилось. Отличное место, чтобы вздремнуть. К тому же все равно ощущала себя не на тридцать, а на все пятьдесят. Но ари Бостоп не позволяла. Называла ее, уважаемого мастера по костям, «голубоглазкой» и говорила, что такие миловидные преподаватели должны быть на виду. Какое значение имел цвет ее глаз для людей за кафедрой, так же как и миловидность, оставалось загадкой.
– И зачем он надел жабо?
– Ради дракона? – предположила Шерлин.
Обе усмехнулись и вежливо кивнули Тимосу Путкенсону. Мужчина выдающихся габаритов примостился рядом с Летицией и поправил жабо. Похоже, известный мастер по начертанию оставался единственным человеком, соизволившим прийти в праздничной сорочке.
Даже молоденькие лаборантки ждали появления дракона хоть и с любопытством, но без должного пиетета. И хотя представителей этой расы было не больше сотни в стране, но они постоянно мелькали в газетах, лезли в парламент и создавали проблемы на пустом месте. Так и вышло, что людям нравилось за ними наблюдать, но на расстоянии. Как за небесными светилами.
– Ари Томпик, вы замечательно выглядите, – сказал Тимос. – У вас прекрасные…э-э-э… глаза, и э-э-э… вы прекрасно…
– Спасибо, ари Путкенсон, – с улыбкой перебила Летиция.
– Э-э-э, прекрасно. – Путкенсон сжал руки между коленей и постарался снова завести разговор: – У вас новая юбка? Прекрасно…
– О, кажется, идут! – опять перебила Летиция и посмотрела на дверь. – Не вижу дракона… Нет, вижу! Чтоб я ослепла! Ари Пирс, вы видите?
Шерлин видела, как и все. Их седовласый высокий ректор шел рука об руку со среднего роста мужчиной. Не стариком, точно. Он не подволакивал ноги, не опирался на трость и даже не причмокивал губами. Это оказался совершенно другой дракон. Смуглый, черноволосый и в темно-коричневом сюртуке. Когда он повернул голову, в ушах что-то блеснуло.
– Это сережки? – шепнула Летиция и прищурилась, чтобы разглядеть. – Я же говорю, у него серьги! Ари Пирс, вы это видите?
– Угу.
– Ари Пирс, чтоб я ослепла. Но это же мужчина! Мужчина?
– М-м-м.
С некоторых пор Шерлин уже не верила, что настоящего мужчину можно определить по наличию брюк.
В этот момент ректор дошел до кафедры, но пока не стал подниматься. Он продолжил о чем-то говорить с драконом.
– Ну вот я теперь точно вижу, что мужчина. Видите? – Летиция толкнула Шерлин в бок.
Дракон, вероятно, что-то услышал и посмотрел на первые ряды.
«Вполне обычное мужское лицо», – решила Шерлин.
– Хорош! – поделилась Летиция. – И будто ямочка на подбородке. Видите, ари Пирс? Это признак мужественности.
– У меня тоже… э-э-э… ямочка, – заметил Тимос Путкенсон, поправляя жабо.
На лице дракона в этот момент промелькнула улыбка. То ли он услышал Летицию, то ли ему что-то сказал ректор.
– У него клыки? – прошептала Летиция. – Вы видите, ари Пирс? Клыки?
Шерлин едва сдержала смешок. Никаких клыков она отсюда не заметила, но у ари Томпик хватило бы воображения и на чешую под одеждой.
– Совершенно обычный мужчина, – ответила Шерлин, чтобы успокоить коллегу.
– Да вы, кажется, ничего не видите… – усмехнулась Летиция, и чуть тише добавила: – После развода до сих пор не можете смотреть на мужчин и оценить их… м-м-м… стать? Сильно вам досталось, понимаю. Но дракон – ничего, поверьте.
– В этом вопросе если кому и верить, так только вам. В Бернинском университете сложно найти большего специалиста по широким плечам и узким бедрам. Но в мужчинах я теперь ценю другие качества, – ответила Шерлин и чуть тише добавила: – Уровень пушистости, хвост.
Тем временем ректор поднялся к кафедре. Но Томпик не обратила внимания и продолжила:
– Я считаю, чтобы забыть одного мужчину – нужен другой.
– Отдадите широкоплечего? – с любопытством спросила Шерлин.
– Ну…
– Шутка, – улыбнулась Шерлин. – Вообще, я уже присмотрела себе кота.
– Ари Пирс! Я говорю, мужчина, – шепотом припечатала Летиция. – Хороший мужчина легко вас развлечет.
– Или хороший кот. Слышала, они играют с бантиками.
Летиция покачала головой. Она очень любила устраивать свою личную жизнь и давать советы в отношении противоположного пола другим, особенно когда ее не просили. Раньше Шерлин спасал брак. Но почти год ей приходилось слушать ценные советы. За что ари Пирс мечтала спустить ари Томпик с лестницы. Только в мыслях. Да и нельзя так с подругой, конечно.
В плане дружбы у обеих выбора не было. В университете только две женщины работали преподавателями, остальные числились либо лаборантками, либо секретарями. И часто менялись, потому что выходили замуж. То за студента, то за мастера, пару раз выскакивали за плотников. Вот и оставалось дружить между собой. Или переходить в кровные враги, но все эти козни и сплетни отнимали прорву сил, и потому женщины дружили.