Чернила и кость
У Джесса все заледенело внутри, ему показалось (может, и зря), будто эти слова профессора Вульфа были адресованы ему. Будто Джесс не мог скрыть того, кем он являлся и откуда прибыл.
Профессор Вульф жестом приказал Джессу и Томасу вернуться в ряд остальных студентов, и Джесс испытал огромное облегчение. Затем Вульф зашагал вокруг группы, смотря каждому студенту в глаза.
– Несмотря на то что «Доктрина о владении» казалась логичным решением, – снова заговорил он, – она привела нас к тому, что сегодня мы живем в нестабильном мире. Все началось с простой сентиментальности: люди начали прятать книги в своих домах – подарки, полученные от предков, или любимые произведения. Однако затем из этого начали извлекать выгоду. Книги стали красть целыми фургонами. Каждый раз, когда совершались новые открытия и находили новые оригинальные труды, начиналась гонка между преступниками и библиотекой, жаждущими заполучить их. Если что-то попадало на черный рынок, оно могло исчезнуть навсегда – уничтожалось, терялось, выкрадывалось. Так человечество лишалось ценных знаний.
– А что насчет поджигателей? – кто-то поинтересовался тихим голосом.
– Выйдите вперед, кандидат.
Худенькая юная девушка с блестящими черными волосами и тонкими чертами лица японки отделилась от толпы и слегка поклонилась профессору Вульфу.
– Идзуми Химура, – представилась она. – Разве поджигатели не являются большей опасностью, чем контрабандисты, сэр?
– Объясните, почему вы так полагаете.
– Контрабандисты хотят сохранить оригиналы произведений, в этом заключается их работа. Для поджигателей же книги – лишь инструмент политики, потому что они желают отнять власть у Библиотеки.
– Ваше умозаключение не точно, Химура. Вам следует копнуть глубже и узнать об истоках движения поджигателей. Однако я не стану заставлять никого из вас бередить эту рану сегодня. Поздравляю, кандидаты. Вы неплохо справились с первым уроком.
Джесс слышал, как все с облегчением выдохнули. Он почувствовал, как и сам выдыхает. Стоять под взглядом профессора Вульфа, который пронзал, словно кинжалы, было все равно что быть порезанным на кусочки живьем.
Студенты стали двигаться к единственному выходу, однако вскоре все замерли, потому что человек, который привел их сюда, преградил им путь, скрестив на груди руки.
Голос профессора Вульфа прозвучал злобно и насмешливо одновременно, когда он сказал:
– Разве я разрешал вам уйти? Никогда не думайте, что вы свободны, пока я не скажу вам об этом прямо. Вы сможете уйти отсюда, когда решите задачу, которую я для вас оставил. Предупреждаю, время ограничено. Так что лучше бы вам найти опасность поскорее. Попробуйте работать сообща.
Затем Вульф двинулся сквозь толпу, пронзая ее, словно нож масло, и они с охранником скрылись в коридоре.
– И что мы должны делать? – Голос рыжеволосой Анны прозвучал раздраженно. – Он даже не сказал нам, в чем состоит задание!
Джесс посмотрел по сторонам и понял, что зал выглядел по-прежнему непримечательно и неинтересно. Только один выход. Ни одного окна.
– И что он имел в виду, говоря об опасности? – спросил Дарио. – Тут ничего нет. Пустая комната.
Джессу не хотелось это признавать, но Дарио, казалось, был прав. Студенты рассредоточились, осматривая стены. Глен прикоснулась к пятну на стене и нахмурилась, потирая что-то между пальцами. Затем понюхала их.
– Это что-то странное, – сказала она. – Маслянистое. Химикаты.
– Да, все помещение этим провоняло, – согласился Дарио. Он подошел оглядеть то место на стене, которое она рассматривала. – Если бы они считали это место священным, то следили бы за чистотой получше. Но все равно, разве грязь чем-то опасна? Пожалуй, мы можем ей только испачкаться.
«Это подсказка», – понял Джесс. Это здание было первым, что Джесс видел в Александрии, которое не сияло от чистоты. Почему здесь так грязно? Ведь профессор Вульф сказал, что это священное место.
И этот странный запах все еще казался Джессу знакомым.
– Эти пятна могли остаться от факелов. Может, здесь проходили какие-то церемонии в древности, – сказал один из студентов. Неплохая догадка, однако Джессу все равно это казалось очень и очень неправильным. Напряжение нарастало у него в груди, и сердце начало стучать чаще. Его тело понимало что-то, что его мозгу, похоже, еще только предстояло осознать.
В чем был смысл сегодняшней лекции профессора Вульфа? Он рассказывал им об оригиналах произведений. Оригинальные книги были уничтожены во время поджога серапеума в городе Рей. Затем профессор говорил о разработке кодексов и бланков. И снова об оригинальных книгах.
Об опасности иметь настоящую книгу в своем распоряжении. О краже.
О поджигателях.
Джесс поднял голову, потому что все остальные, казалось, смотрели только вниз… и увидел, что панель, которая беззвучно открывала центр сводчатой крыши, а также круглая бутылка, привязанная к ней, медленно вращаются. Сложно было разглядеть что-то так высоко, однако Джесс все же увидел зеленую жидкость едкого цвета, которая наполняла бутылку.
Все вмиг похолодело у него внутри.
– Уходите! – крикнул он и толкнул Томаса, который растерянно стоял рядом с ним. – Уходите сейчас же! Ну же!
Томас вытаращился на него.
– Но профессор Вульф сказал…
– Просто беги! Уходи!
Он силой поволок Томаса, пихая настолько яро, насколько мог, и дернул за руку других студентов, попавшихся ему на пути к выходу, все начали возмущаться. Дарио отдернул руку и оскалил свои идеальные белые зубы, сказав:
– Я никуда не пойду, идиот. Можешь специально провалить задание, если желаешь, но я остаюсь. Нам оставили загадку, и я собираюсь ее разгадать.
Джесс встретил его взгляд и сказал тихим голосом:
– Я уже разгадал. – Он указал наверх. – Там висит бутылка с греческим огнем, который используют поджигатели. Она может упасть в любой момент, а судя по запаху и состоянию этого помещения, бутылки падали здесь и раньше. А теперь помоги мне всех вывести!
Дарио метнулся к выходу быстрее, чем Джесс смог бы представить, и стал выводить остальных, невзирая на их возмущение. Джесс поспешил следом. Он мог легко представить, как эта бутылка летит вниз, как она падает и разбивается о гладкую поверхность отполированного пола, а затем взрывается, окутывая все своим ядовитым пламенем.
Однако никакого пламени в реальности не вспыхнуло.
Вместо этого, когда Джесс вышел из темного коридора на улицу, залитую палящим александрийским солнцем, он обнаружил, что студенты собрались в тени, отбрасываемой соседним высоким зданием, а профессор Вульф и страж из элитного библиотечного полка следят за временем.
– Все вышли, – сказал солдат. – Неплохо.
– Но и не хорошо, – заметил профессор Вульф. – Однако можно считать это приемлемым исходом.
Джесс уставился на профессора Вульфа, распахнув глаза так широко, что ему казалось, те сейчас выпадут.
– Вы могли нас всех убить! – воскликнул он.
– Не всех, только тех, кто двигается слишком медленно, – ответил Вульф. – Даю вам балл за то, что вы первым заметили бутылку, кандидат Брайтвелл.
– Откуда вы знаете, что ее заметил он? Вас там не было! – это, разумеется, сказал Дарио.
Профессор Вульф одарил испанца долгим молчаливым взглядом, а затем сказал:
– Потому что мне об этом доложил человек, который наблюдал за вами с вершины крыши, так что не пытайтесь убедить меня, что это вы заслуживаете похвалы, Сантьяго. Брайтвелл. Один вопрос вам: почему вы просто не выкрикнули предупреждение, чтобы призвать всех покинуть помещение?
– Если бы я начал кричать о греческом огне в помещении с таким узким выходом, все бы резко бросились бежать и получилась бы давка. Тогда никто бы из нас не выжил.
– Это верно, – согласился профессор Вульф. – Однако жизнь сама по себе опасна.
Шаг вперед сделала Халила, она выглядела испуганной и бледной.
– Вы бы и правда бросили ту бутылку? Если бы никто из нас ее не заметил?