Его истинная. Наследие

– Зул Вальдемарович, это все?
– Пожалуй, – он внимательно посмотрел на меня. – Пришлю за тобой завтра машину.
Я тяжело поднялась:
– Только пусть Максим Валерьевич сначала позвонит, а то мало ли, где я буду…
 
2
 
Воля встретил меня пронзительным воем и навязчивым вниманием.
– Знаю-знаю… – рассеянно погладила кота и бросила сумку на входе в спальню. Телефон снова зазвонил и я, внутренне сжавшись, все же ответила:
– Да…
– Что, да?! – зарычал Глеб. – Ты почему, мать твою, не берешь трубку?!
Не хотела ни слышать его сейчас, ни видеть, но Глеб был опасней Амира, и, если с последним я проблем не замечала, то с Глебом они были уже слишком очевидны.
– Я только с самолета добралась домой, устала зверски, дай передохнуть… Завтра тебя наберу, хорошо? – старалась звучать как можно мягче и изможденней.
– Не хорошо, кисонька, – прорычал он. – Я тебе что, щенок, бегать за тобой и ждать, пока ты наработаешься? Я еле вытерпел твою командировку, поэтому быстро собираешься и спускаешься вниз, мой водитель тебя уже ждет. Не можешь спуститься – путь понесет на руках!
– Не указывай, что мне делать, Вольный, – ощерилась в ответ. – Я тебе не шлюха на побегушках, и не веди себя со мной, как привык со своими уличными девками!
– Ни одна «уличная девка» даже на порог моей квартиры не ступала с тех пор, как в нее вошла ты, – жестко чеканил Глеб. – Но я терпелив, поэтому даю тебе два часа на сборы и отдых. Если через два часа ты не спустишься к Стасу в машину, я приеду к тебе лично, и после этого ты переедешь ко мне.
Я отбила звонок и еле сдержалась, чтобы не запустить телефон в стенку. Сжав его в руках, прикрыла глаза, съехав на пол: знала же, что так будет. Глеб – не Амир, терпением «московского» волка не отличается. Горячий, дикий, резкий, он сам втянул меня в наши отношения, не удовлетворившись одной ночью. Мне бы тогда настоять на разрыве, но он появился в моей жизни не вовремя – я как раз порвала последние отношения и бездумно провалилась в новые. И вот теперь мне грозили очередные неприятности – Глеб не даст форы…
Так хотелось остаться сегодня дома, в своей маленькой уютной квартирке. Она манила меня, как только становилось плохо и больно. Тут я могла себе позволить быть раскисшей, бессильной и усталой – родные стены лечили, но, конечно, не все. К кому я побегу зализывать раны, когда Зул попросит шагнуть за грань снова, я не знала…
В гостиной ноги сразу утонули в пушистых шкурах – нравились они мне безумно! Я выстлала ими пол поверх ковролина, большой диван, занимавший пространство бывшего балкончика, кресло, на котором обитал Воля. Сняла вещи и выбросила все в мусор, а чтобы не забыть избавиться от них, поставила мусорный пакет прямо у двери. Нужно быстро приводить себя в порядок. Если Глеб учует запах другого зверя – взбесится, и ничем хорошим для меня это не кончится.
Запах, если не жить с волком долго, смывался легко, а благодаря специальным средствам и наговорам – еще надежней. Через час я уже стояла посреди спальни чистая и невинно благоухающая, так, что волку не подкопаться. А вот следы меток Амира требовали более серьезного подхода, но и с этим я справлюсь – они стремительно затягивались под повязками с настоем и усиливающими регенерацию крепкими наговорами. А я думала, что надеть: то, в чем лучше обольщать и притуплять бдительность, или бежать со всех лап? Решила остановиться на среднем варианте – джинсы, полуботинки, свитер и теплый короткий пуховик. По-молодежному и по-спортивному одновременно.
Стас постучал ровно через два часа, секунда в секунду.
– Добрый вечер, Алиса Мирославовна, – по тону сопровождающего мало что было понятно, но я почти не сомневалась – он терпеть меня не мог. Вернее, не понимал, почему должен возить меня, встречать, провожать и сдавать в руки босса.
– Стас, вы будто не знали, на какую работу устраивались, – подняла глаза на мужчину в лифте. – Неужели та часть ваших обязанностей, что связана со мной, самая неприятная?
 
– Пожалуй, есть похуже, – дипломатично заметил охранник, не принимая вызов взглядов.
В небе над Питером висела на редкость яркая и большая луна, снег блестел, и в мысли вдруг ворвалось смутное предчувствие, связанное с родными. Усевшись на заднее сиденье, быстро набрала маму.
Одного случая мне было достаточно, чтобы принять свое умение ходить по ту сторону и горячо за него благодарить высшие силы. Только я смогла вытащить маму оттуда, когда ее туда вдруг утащили. С тех пор папа больше не уезжает никуда без нее…
– Мам! – опередила ее на долю секунды.
– Лиска, привет! – голос бодрый, обычный, и меня попустило. Но она сразу все почувствовала: – Лись, что случилось?
Мама с ума из-за меня сходила, ей стоило неимоверных усилий отпустить меня во взрослую жизнь.
– Мам, да я просто… – кинула взгляд на Стаса за рулем. В груди сжалось от тоски, так захотелось к ней на руки и все рассказать! – Только вернулась из командировки, устала…
– Ты не можешь говорить?
– Ага, не очень.
– Когда сможешь?
– Завтра… Как папа?
Она совершенно отчетливо усмехнулась. Я знала, отца она обожала больше меня, Машки и Вовки вместе взятых. А если учесть, что своих детей она любила до беспамятства, то представить масштабы ее любви к отцу было просто невозможно.
– Нормально, занимается очередными тестами оборудования, не дотронуться до него – взрывается!
Я рассмеялась. Хотелось, чтобы у меня было также! Пусть даже так непросто, как у них, но зато с вот таким же результатом – любовь, дети, семья… Иногда казалось, что причина, по которой я избегала лишний раз появляться дома – любовь родителей. Они не могли друг без друга, понимали без слов, наслаждались друг другом так, что… меня разбирало от зависти. На их фоне мое вынужденное одиночество казалось более едким и невыносимым. В Питере было проще, город заглушал это все суетой, топил в работе, временных страхах, встречах с мужчинами… и надежде, что все это к чему-то, да приведет.
– Люблю тебя, – улыбнулась я, – поцелуй его за меня. Наберу!
– Скучаю, Лись!
Она знала, что я не люблю долго прощаться, поэтому быстро вставила максимально допустимое количество слов и нежности напоследок и положила трубку.
В задумчивости я скользила взглядом по ночному Питеру, почти не придав значения тому, что Стас отчитывался Глебу по мобильнику: я у него, едем, скоро будем.
Думать об этом «скоро» не хотелось вовсе.
Квартира Глеба располагалась в дорогом жилом комплексе с охраной, парковками и консьержем – все, как полагалось. Стас подал мне руку, я не стала отказываться:
– Спасибо. Из рук в руки, или могу, наконец, расслабиться и дойти сама?
– Не имел целью вас напрягать, Алиса Мирославовна, – выпустил мою ладонь Стас, – но доставить вас нужно до порога и передать…
– А то мало ли – сбегу еще… – кивнула я.
– Вот-вот, – учтиво припомнил Стас одну из моих выходок, когда я затерялась между этажами, дождалась, пока он рванет на лестницу, и слиняла. После этого Глеб долго извинялся за свое самоуправство – Стас сорвал меня с дружеских посиделок – но больше у подъезда меня не отпускали.
Дверь в квартиру оказалась открыта, но стоило переступить порог, Стас ее тут же захлопнул с той стороны. Уверена – с большим облегчением!
Я тяжело вздохнула, сняла обувь и куртку, расправила волосы и направилась в гостиную. С каждым шагом запах волка окружал все плотней, сердце набирало обороты, в груди спирало от страха и предвкушения… Знала же, что он «голоден», слышала его тяжелое дыхание в нескольких шагах. Решил поохотиться?
Я стянула свитер и кинула на диван, потом джинсы… Послышался судорожный вздох и еле уловимые шаги.
– Хорошо, что чувствуешь себя, как дома, – раздался его смешок в нескольких шагах от меня, и я задрожала. Мне нравилось, что он заходил сзади, пугая, будоража нервы… – Послушная девочка.
Я усмехнулась, поздно спохватившись, но тут же рука мужчины оказалась на моем горле: