Я — вор в законе: Мафия и власть

То, что Угрюмый недвусмысленно заявил о своих претензиях на роль главы бригады покойного Радченко, не могло не вызвать глухого недовольства со стороны тех, кто во время отсутствия бригадира и его ближайших подручных оставался в городе. Они, бывшие при Коляне на вторых ролях, после его отъезда мало-помалу привыкли находиться в центре внимания, ощутили вкус власти, да и деньжат у них прибавилось. Теперь им не хотелось всего этого лишаться. Однако Угрюмого и его людей в городе помнили, уважали и боялись. Многие бывали с ним в переделках и знали его послужной список. Все понимали, что он был признанным заместителем Коляна, его правой рукой, и мог, когда надо, вести себя очень круто. Угрюмый и не скрывал, что пойдет на все, лишь бы занять то место, которое принадлежало ему по праву. За ним стояла внушительная сплоченная сила: те, кто вернулся с ним из Москвы, и те, кто поддержал его в Таежном. Одни сделали это из чувства справедливости, другие — из страха, третьи — таких было большинство — в надежде заслужить благоволение нового лидера городского криминального мира, поскольку бригада Радченко уже давно контролировала весь регион полностью и безраздельно. Всяким залетным предоставлялся несложный выбор: либо под страхом свирепой расправы уносить ноги, либо на правах рядовых бойцов вливаться в бригаду. Впрочем, тем, кто внушал хоть малейшее сомнение, светил только первый вариант.
Угрюмый, услышав во время первой с момента своего возвращения из Москвы сходки недовольное ворчание кое-кого из братков, добродушно возразил:
— Вы, пацаны, я вижу, на мою доброту сильно надеетесь. Вспомните, кем вы при Коляне были? Никто и звать никак. Вы такие рожи-то не стройте, я все равно не испугаюсь… Если бы на моем месте сейчас сидел Колян, посмели бы вы хвост распушить? Ну скажите при всех! Молчите? То-то… А я, думаете, такая овца, что буду все эти ваши гнилые базары терпеть?
Прозрачно намекнув на готовность к силовому разрешению возникших противоречий, Федор затем сменил пластинку.
— При Коляне мы все жили по деньгам неплохо, но тряслись от страха, — напомнил он. — Да, Колян денег не жалел, но вы все знаете, что с головой у него было не все в порядке. Он говорил, что надо действовать круто, что все должны нас бояться, но на самом-то деле он просто не мог без крови и без того, чтобы внушить страх. Но я-то, пацаны, человек совсем другой! Вы тут возникаете против меня, а ведь я терплю, говорю с вами спокойно. Я всегда хотел, чтоб в бригаде были нормальные отношения, чтоб мы все были братками. Теперь бригадира никто бояться не будет — идите ко мне с любыми своими проблемами, я всегда выслушаю, всегда помогу…
Эти прочувствованные слова тронули сентиментальные сердца. К тому же Угрюмый заверил, что постарается не затронуть ничьих денежных интересов и вообще вести себя в этой сфере гораздо либеральнее, чем Колян. Пацаны припомнили царившую при Радченко драконовскую дисциплину, периодические 
расправы, согласились с тезисом Угрюмого о том, что без единого авторитетного бригадира структура скоро начнет разваливаться и по городу пойдут кровавые разборки, и в конце концов на все согласились. В «Фиалке» началось всеобщее братание с объятиями и слезами. Оно переросло в роскошный банкет, в подготовку которого Угрюмый заранее, держа это в секрете, вложил немалую сумму. Повара, собранные со всех ресторанов города, выбивались из сил, готовя те блюда, которые Угрюмому довелось попробовать в Москве, но которых никогда не пробовали в Таежном. Назар Второй решил плюнуть ради собственного спокойствия на сепаратистские устремления, овладевшие им на какое-то время, и всеми силами помогал Угрюмому красиво отпраздновать его восшествие на трон бригадира. Ребятишки жрали, как слоны, и с шумными тостами пили за здоровье нового «бугра». После окончания деловых разговоров в зал запустили девчонок, а на эстраде пирующих увеселяла московская женская поп- группа «Блестки». После того как группа лихо откатала свою программу и публика наплясалась вволю, юных артисток препроводили за стол к новому бригадиру. Когда поп-дивы как следует закусили и выпили на брудершафт со всеми мужчинами за столом, Угрюмый, красноречиво подмигнув, предложил всем расслабиться в сауне. Девицы стали переглядываться и возражать, но довольно вяло, а хор веселых мужских голосов заглушил и эти робкие возражения. Компания спустилась в подвальное помещение, где Назар Второй оборудовал сауну. Там тоже был накрыт столик. Приставать к девицам не нагло, но очень настойчиво братки начали уже за этим столиком. Все они сразу разделись донага и требовали того же от артисток. Те стеснялись, но стоило одной из них, загорелой красотке Вике, разомлевшей от шампанского и от могучих объятий Угрюмого, скинуть с себя простыню (помогло 
Угрюмому и то, что девушка очень гордилась своим красивым телом), как тут же обнажились и все прочие члены коллектива. После этого девицы повскакали 
с
 мест и с хохотом и визгом побежали в сауну. За ними проследовали самцы, гордо покачивая эрегированными членами. Всеобщее соитие как-то незаметно началось уже в сауне, при температуре 120 градусов выше нуля. Впрочем, когда в одном помещении скапливается столько подвыпивших и полностью обнаженных молодых людей, то долго ли до греха? Расслабившаяся девица, которой от возбуждения казалось, будто ее никто не видит, позволяла мужской тверди проникнуть в себя (и даже бесстыдно направляла ее рукой), а потом, сотрясаясь под яростным натиском партнера, на секунду отводила взгляд в сторону и с удивлением обнаруживала, что все ее подруги вокруг занимаются тем же самым. Тогда юная артистка, вздохнув с облегчением, переставала чувствовать себя преступницей и начинала стонать, вскрикивать, активно двигаться и менять позы. Партнеры так распалялись, что не прекращали забав даже в прохладной воде бассейна. Затем последовала долгая оргия на диванах в предбаннике — с переменой партнеров, с групповым обладанием и со съемкой всего происходящего на видеокамеру — «чтоб память о вас осталась, девчонки». Так прочувствованно заявил Угрюмый, когда все уже расселись за столом и жадно ели, подкрепляясь после любовных игр. При этом Федя ласково гладил по голове гитаристку группы, увлеченно делавшую ему минет.
После этого исторического совещания, закрепившего власть Угрюмого в городе, обстановка в криминальном мире Таежного стала спокойной и почти благостной. Опасность переделов территории отпала, каждый член бригады знал свой участок работы и то, на какие деньги он может рассчитывать сам и какие отдавать в фонд бригады. Мелкие неприятности вроде появления в городе заезжих гастролеров не могли серьезно нарушить общего спокойствия. Все залетные мгновенно попадали в поле зрения бригады. Тех, которые искали контактов с бригадой, вызывали «на стрелку» в «Фиалку» или в место попроще и там пытались найти с ними основы для взаимовыгодного сотрудничества. Всяких мелких аферистов, не слишком задевавших интересы бригады, какое-то время не трогали, но затем либо объявляли им сумму налога, либо настоятельно предлагали покинуть город, если находились местные желающие вести под контролем бригады такой же бизнес. Изредка приходилось и пострелять — когда, например, обосновавшаяся в центральной гостинице города компания заезжих кавказцев до полусмерти избила посланного к ним парламентера и на следующий день отправилась на городской рынок наводить свои порядки. Действия гастролеров были, конечно, наказуемы, но, с другой стороны, вызвали у всех членов бригады дружный смех — кавказцы просто не понимали, куда сунулись. Таксист, которого они наняли у гостиницы, работал под контролем бригады и завез их отнюдь не на рынок, а на пустырь в предместье, где у удобном месте выскочил из машины и дал тягу. Кавказцы неожиданно обнаружили, что находятся под прицелом двух десятков стволов. Если бы они с поднятыми руками вышли из машины, то их, разумеется, побили бы, но убивать их никто не собирался. Однако один из них, сидевший рядом с водителем, решил проявить свои качества джигита и прыгнул за руль, благо ключ зажигания таксист оставил в гнезде. Два десятка «АКМ» заработали одновременно, усеивая кузов «Волги» множеством пробоин. Брызнули стекла, автомобиль осел на простреленных шинах. «Стоп, стоп, хватит!» — раздалась команда. Стрельба смолкла. Бойца приблизились к «Волге» к увидели в ней на заднем сиденье три завалившихся друг на друга окровавленных тела.