Клетка (СИ)

«Чего удумал? Мы же договорились. Чо ты лезешь ко мне? Или напрашиваешься? Хочешь, чтобы я тебя, блядь, наказал?»
Его глаза лихорадочно заблестели, он припал ко мне всем телом, и я почувствовал, как быстро у него колотится сердце. Я сильно сжал Брайана между ног, ощущая под плотным слоем джинсовой ткани обтекаемые формы пояса верности, в металлических объятиях которого томился и изнывал без моего внимания его член.
Мэй едва не застонал в голос, стискивая мою ладонь бёдрами.
«Ну так накажи! Накажи меня!..»
Я ухмыльнулся ему в лицо и сощурился так откровенно подло, что Брай даже отпрянул.
«Хуй тебе. Ты уже наказан».
Никогда до этого мне не было одновременно настолько приятно и сложно отказать кому-либо, как Брайану в тот раз. Да и во все последующие. Он донимал меня неоднократно; по прошествии полутора недель невозможность испытать эрекцию и кончить всё-таки начали портить ему настроение. Он тоскливо жаловался, что возбуждение по утрам стало доставлять ему массу дискомфорта, с которым он не мог справиться никаким образом. Более того, сгорая от стыда, он сознался мне, что теперь его еженощные сны крутились вокруг одного лишь секса, и выдержать это было просто невозможно. Несколько раз у Брайана случались поллюции, после которых ему становилось лишь хуже. Он просыпался в горячечном поту, спросонья сбрасывал с себя душное одеяло, садился на постель и ощущал в трусах подростково-постыдную влажность. Да, фактически ему удавалось кончить, но это происходило вне его сознания, вне его чувственного наслаждения процессом. Когда он делился со мною этим, я живо и в красках пытался представить, какую, должно быть, уничижительную досаду он испытывал в те минуты, глядя на свою безмятежно спящую супругу на соседней половине кровати. Брайан жаловался мне, и я каждый раз с удовольствием слушал его, не перебивая.
В общем-то теперь любое сексуальное желание стало для Мэя особенно неудобным, ведь уже несколько недель он не мог трогать себя, мастурбировать и заниматься сексом. Собственно, в этом и заключалась суть предложенной им же игры. С моей помощью он поместил себя в некий искусственно созданный интимный вакуум, выход из которого имелся только один. И воспользоваться им самостоятельно у Брайана не было возможности.
Я перестал трахать его, лишь со стороны наблюдая, как Брайана изламывает всё более возрастающая потребность в сексе. Его ропот и просьбы, произнесённые на разный манер, иногда жалобно-молящим, а иной раз даже полуприказным, но всё же пронизанным неуверенностью тоном, хорошо меня подогревали. График у нас был плотный, к концу дня мы оба уставали так, что хоть вываливай язык на плечо. Однако при желании мы могли найти время на то, чтобы встретиться. Но я стоически обламывал Брайана раз за разом. Это давалось нелегко и мне самому, но я-то имел вольготную возможность испытать оргазм в любой момент, тогда как Мэй был этого лишён.
Осознание того, что мы, сами того не подозревая, вывалились за рамки дозволенного, пришло ко мне спонтанно, когда Брайан впервые заикнулся о своей супруге, выловив меня на закрытой студийной парковке поздним вечером. Вымотанный после записи, я даже не сразу вник в то, что он пытался до меня донести. Разговор, начавшийся с привычных для меня нот, закончился не самым приятным откровением: Брай знатно поругался со своей благоверной, которая в очередной раз не получила то, на что рассчитывала. Тут-то я понял, что мы зашли очень далеко. И если вдруг положение, в котором находится Мэй, вскроется, отвертеться он никак не сможет. До конца нашей игры оставалось четыре дня, но я в одностороннем порядке решил, что безопаснее будет свернуть всё досрочно.
– Я так устал терпеть это! У меня яйца скоро зазвенят. Ну же, Роджер, пожалуйста, – Брайан резко выдохнул и вдруг переменился в лице, мягко мне улыбнувшись. Он подался вперёд и положил руки на мои колени, проводя ладонями вверх до самых бёдер. Его голос звенел тягучей медовостью, – мы же встретились сегодня не просто так? Роджи, ты ведь не такой жестокий, я зна-аю, – протянул Мэй, решив добиться желаемого если не увещеваниями, то лаской. Его руки, чувственные, великолепно знающие моё тело, переместились ещё выше, добравшись до пряжки ремня.
 
Я взглянул вниз и хрипло вздохнул, наблюдая, как кончики его пальцев кружат вокруг моей ширинки. Недокуренная сигарета вылетела из приоткрытого окна авто, упав в мокрую траву.
– Стой.
Я взял его за тонкокостные запястья, сдавив их. Брайан тихо охнул и замер. Он поднял на меня взгляд, несколько раз моргнул и опустил ресницы, когда я впился в его маленький приоткрытый рот, целуя и кусая его губы. Спустя мгновение я разжал пальцы и обнял его, сминая рубашку на острых плечах. Я видел, как он взволнованно жмурится и хмурит брови; Брайан с готовностью поддался мне, расслабившись и моментально поплыв, точно кусок сливочного масла, брошенный на раскалённую добела сковороду. Машину слегка качнуло – Мэй закинул ногу мне на колени. Я обхватил его худощавое бедро и повёл руку выше, до самой задницы, маленькой и подтянутой.
Я искренне люблю, когда Брай вымаливает у меня то, что и так должен получить. Когда смотрит угодливо и униженно, когда без остановки вторит почти раболепное: «Роджер, я прошу тебя». Я слушаю его, я смотрю на него, и у меня внутри всё горит и трясётся от нетерпения. Я мог бы долго измываться над ним, делая это походя, небрежно. Так, чтобы это нравилось и ему, и мне. Однако зарождающееся в теле приятное напряжение диктовало поторапливаться.
– Снимай штаны.
Он даже не хотел от меня отцепляться, будто совсем не слышал того, что я говорю. Будто клетка, сдавившая его член, совершенно ему не мешала. Брай всё так же целовал меня, и мне казалось что он вот-вот вознамерится влезть ко мне на колени, непременно стукнувшись макушкой о потолок автомобиля. Я вынужден был взять его за волосы и оттянуть его голову назад, с силой прихватив копну русых кудрей.
– Снимай штаны, – повторил я жёстче, заглядывая ему в глаза. – Ну, чего ты, блядь, прилип ко мне?
Он шумно сглотнул. Его губы выразительно и горячо алели после моих поцелуев.
– Хорошо, Роджер. Хорошо.
Кожаная обивка заднего сидения тихо скрипнула, когда Брайан слегка отодвинулся от меня, торопливо расстёгивая свои брюки. Я смотрел на него не отрываясь. На то, как он сбрасывает кроссовки, затем снимает штаны и бельё, оставаясь полностью обнажённым ниже пояса. То и дело он выжидающе поглядывал на меня. Мой взгляд, пристальный и неотвязный, сильно нервировал Мэя. Он давно уже перестал стесняться раздеваться передо мной, однако сейчас в ситуацию добавляла остроты одна ма-а-аленькая, но очень особенная деталь.
Вещи остались лежать ненужной грудой у его босых ступней. Он забрался на сидение с ногами, откинувшись на спину и упёршись плечами в дверь. Брайан развёл колени в стороны, но лишь немного, намеренно не давая мне возможности его осмотреть. Увидеть его полностью я смог бы лишь в том случае, если бы подобрался к нему ближе и заставил его передо мной раскрыться. Мэй был чуток к моим потребностям и всегда оставлял место для того, чтобы моя тяга к контролю и главенству могла развернуться. Мне нравилась его тонкая обходительность в этом вопросе. Он подавал себя ненавязчиво и очень естественно. Не зная его, я мог бы подумать, что Брайан со мной вовсе не играет ни в какие игры.
Чтоб удобнее разместиться, я подобрал под себя правую ногу и придвинулся к Мэю ближе. Я нагнулся вперёд и прикоснулся к его стопам. Дотронулся кончиками пальцев до пальцев его ног, очертил острые косточки на лодыжках. Я поднял руки до самых его колен и, сложив ладони лодочкой, вклинился между ними. Брай смотрел на меня, затаив дыхание. На дне орехово-зелёной радужки его глаз плескалась томительная потребность отдаться. Я надавил на его колени, вынуждая Брайана поддаться и распахнуть передо мною напряжённые бёдра. Опустив взгляд, я усмехнулся, протянул руку и расстегнул две последние пуговицы на его рубашке, приподнимая её ниспадающие края.