Дартмур

Сжала его плечи, довольная его реакцией. Она знала, что он будет рад, но волноваться это знание совершенно не мешало.
Гарисон кашлянул, сделал глоток воды.
— Мы начали оказывать помощь криспи, как было запланировано, и прошлый опыт нам бы не… — он запнулся, не сводя взгляда с Шама. — Не помешал.
Прошлый опыт… Если бы она хоть что-то поняла из того, что тогда произошло, то наверное могла бы помочь. Впрочем, это хороший повод разобраться.
— Я могу, — пожала плечами, не видя в этом ничего сверхстрашного.
Краем глаза уловила взметнувшуюся руку Шама, он сдавил переносицу, на мгновение прикрывая глаза.
— Не можешь.
Два простых слова. Всего два, но смогли поднять волну негодования за секунду.
— Ты мне запрещаешь?
— Да, — без раздумий, ни на минуту не засомневался.
Не взвесил ответ. А стоило!
— Почему ты решил, что можешь мне запрещать?
Повода для столь ярких эмоций на самом деле не было, но остановиться невозможно. Плохо контролируемый процесс.
Шам медленно повернул голову, прожигая красноречивым взглядом.
— Ты моя беременная жена. Мне надо приводить еще какой-то аргумент?
Вероятно, в его понимании это должно было иметь отрезвляющий и успокаивающий эффект. Вышло наоборот.
— Я хотела спокойно закончить универ, — заворчала, резко сменяя тему.
— Закончишь, — Шам вернулся внимание к бумагам.
Гарисон, смущенный личным разговором, усиленно делал вид, что заинтересован картиной на стене.
— Как я, по-твоему, все успею?! Родить, на лекции сходить, или мне в аудитории рожать? Неплохой вариант, да?
Он поднял голову, смотря перед собой.
— Напомни, почему мы это обсуждаем при посторонних?
— Потому что я беременна.
Стало совестно.
Немного.
Совсем чуть-чуть.
Шам кивнул, собрал документы в стопку и протянул Гарисону.
— Обсудим завтра.
Мужчина с видимым облегчением забрал листы, спешно пряча их в портфеле. Вскочил, не забыв попрощаться, и ушел, не прося провожать. Знает, где выход.
Они ждали, когда дверь захлопнется. Шам развернулся, закидывая на диван ногу, согнутую в колене. Локоть лег на спинку, а глаза прикипели к лицу Феликсы.
Она потупилась, поглаживая живот и скользя взглядом по потолку.
Перегнула. Бывает.
В последнее время чаще обычного.
— Внимательно слушаю, — тихий голос заставил посмотреть на его обладателя.
Продолжения не планировалось.
Запал прошел, эмоции угасли.
— Так я уже все сказала, — пожала плечами с невинной улыбкой.
Кулак подпер висок Шама.
— Надеюсь, у детей будет не твой характер, — тепло разливалось в зеленых глазах, а на лице ни намека на улыбку.
Невыносимый.
Фыркнула, складывая руки на животе.
— Твой гораздо хуже.
Он едва-едва усмехнулся, поднимаясь с дивана.
— Не спорю. Липовый чай?
Проводила спортивную фигуру мужа до кухни.
— Большую кружку, — Феликса сползла вниз, укладывая затылок на спинку. — Надо было выходить замуж за кого-то с более сносным характером.
Донесся стук дна кружки о стол.
— Что мешало? — совершенно спокойный голос.
Она научилась слышать его, даже когда, казалось бы, это невозможно.
— Ты, — снова фыркнула, теперь со смешком.
Шуршание пакетика с заваркой коснулось ушей.
— Разве?
— Вряд ли бы кто-то захотел лишиться головы.
Аромат любимого чая забрался в ноздри. Шам успел расстегнуть рубашку, сверкая теперь кубиками пресса.
— Несколько желающих все же нашлись.
Он держал кружку в ожидании, пока Феликса поднимется.
— Ты же их не убил?
Прежде она как-то не задалась этим вопросом…
Взяла кружку и спиной привалилась к крепкой груди мужа. Горячая ладонь тут же легла на живот, обнимая.
— Соблазн был.
Другого ответа сложно ожидать…
Конечно, она не смогла бы быть с кем-то другим. Даже представить рядом с собой кого-то другого… невозможно. Место в ее жизни по праву принадлежит Шаму, они оба заслужили друг друга.
Ди с Майлзом шутят, что никто на всей планете не смог бы вынести этих двоих, кроме них же. Это похоже на правду. Хотя у Феликсы было объективно больше шансов найти себе кого-то чуткого и понимающего. Но проблема в том, что лучше Шама ее никто не поймет. А уж чтобы понять его… для этого создана лишь одна. И она с ним рядом.
 
— Будешь? — сунула кружку мужу под нос.
Он наградил ее убийственным взглядом.
— Я ненавижу липовый чай.
Феликса широко улыбнулась.
— Я знаю.
Шам, глядя на ее исключительно довольное лицо, с усмешкой покачал головой.
— Охуевшая.
Кружка приземлилась на стол, а он припал к нежным губам, слизывая вкус ненавистного липового чая.
Конец