Подумаешь. Встретимся в Диснейленде (СИ)
- Ладно. Ладно, я ведь не могу тебе запретить… Просто блять, ну не знаю… - он немного запрокинул голову и выдохнул, - Я прям чувствую какое-то дерьмо. Понимаешь? Внутри меня абсолютно всё против, чтобы ты с ним виделся.
— Я знаю, знаю. — Ши подвинулся к нему и положил голову ему на колени, — Если бы был другой способ, я бы, конечно, хотел бы избежать этого варианта, но другого способа нет. Эй. — Ши понял руку и погладил Реза за ухом, — Не бойся за меня.
Рез повёл слегка головой и улыбнулся.
— Чего ты со мной, как с котом. — он наклонился, поцеловал Ши в лоб и задумчиво кивнул, — Хорошо, но я всё равно буду рядом.
— Могу поспорить, что он поймёт…
— Да и хуй с ним. Он полный мудак, если хоть на секунду допустит, что я просто буду сидеть и ждать. Знаешь что? — Рез погладил его по волосам, пропуская светлые пряди через пальцы, — Я всю свою жизнь страдал хернёй и никогда не думал, что смогу за кого-то бояться больше, чем за себя. Я вообще ничего никогда не боялся. Но почему-то мне нравится это ощущение. Типа знаешь… Есть смысл.
— Смысл чего? — спросил Ши, заглядывая ему в лицо.
Рез пожал плечами и прижал к себе его голову.
— Смысл жить.
Шивон улыбнулся и протянул:
— Такой себе смысл…
— Кудрявая напилась и спит, может тоже немного поспим? А потом решим, что делать будем, да?
Обычно осенние дни пролетают мгновенно, не успеваешь даже моргнуть, но этот день тянулся долго, словно не желая заканчиваться. Это был обычный, спокойный день. Обычный для всех — для Шивона и Реза, для Юджил, Карин и даже детектива Лина. Может это прозвучит странно, но на самом деле такие дни случаются крайне редко. Нет, нет, не в жизни этой небольшой компании, а вообще в целом, в масштабе всего мира, в масштабе всех существующих миров — самый спокойный день из всех ,которые удалось пережить, а, может быть, даже из тех ,что ещё предстоит пережить.
Если подумать, то, пожалуй, это совершенно уникальное явление, ведь разве бывает такое, что вся существующая энергия, которая независимо от чьих-то желаний и действий, не взирая ни на происходящее на планете, ни на не происходящее, вдруг замерла, затормозила, будто бы отзываясь на биение сердца всего-навсего одного человека?
Бывает ли такое, что лишь один человек, всем сердцем желая покоя для себя и для тех, кто ему так дорог, одной только своей мыслью в состоянии повлиять на этот вечный поток, ни разу за всё существование мироздания не остановившийся? Бывает ли такой человек, который, засыпая, тихо просит все существующие вселенные немного подождать, дать ему немного отдохнуть, и они, будто послушные звери, пряча клыки и когти, закрыв глаза, опускаются возле него и засыпают вместе с ним?
И если бы существовал такой человек, который своим взором, от которого никто и ничто никогда не могло скрыться, окинул бы эти бесконечные пространства, то он бы увидел, как каждое живое и неживое существо, каждая созданная богами и другими недоступными людям силами сущность, всё, что доступно человеческим глазам и что полностью скрыто от них — абсолютно всё, для чего не хватит слов, чтобы перечислить и описать, в один момент успокоилось и, накрывая тёплым, осенним небом затихшие миры, впервые за целую вечность всего на чуть-чуть, но забыло об испытаниях, которые должны были тянуться бесконечной вереницей, следуя воле неиссякаемого потока, который люди называют жизнью. Может быть, такие люди и впрямь существуют?
“Чёрт его знает…” — думал Шивон, засыпая. Сквозь сон он смутно ощутил, как вокруг всё затихло. Ши вдохнул знакомый запах. Этот запах он узнает из сотни, он его никогда не забудет и через тысячу лет. Так для него пахло солнце, только не то, что высоко в небе безразлично сияет, прожигая своими лучами землю до самых её недр, а другое. То, чей свет такой близкий его душе.
— Даже если ты когда-нибудь забудешь, кто ты такой, если потеряешься и отчаишься, я тебе всегда напомню. Ты мне только свети.
========== Часть 47 Наполовину ==========
Солнце только-только поднялось над горизонтом, лениво и размеренно расправляя свои лучи, как расправляют крылья сонные птицы. Шивон сидел на подоконнике, курил и смотрел то в окно через приоткрытые жалюзи, наблюдая за солнцем и ещё спящим городом, то на Реза, который тоже спал, закрывая лицо подушкой от солнечных лучей, медленно набирающих свою силу.
Глядя на него, Ши думал о том, как он жил до того, как Рез появился в его жизни. Не в жизни вообще, а именно стал неотъемлемой её частью, дал ему то, о чём он даже боялся подумать, но чего всегда хотел так сильно, что забыл, что кроме этого желание существует неисчислимое количество других чувств и ощущений. И не только его чувств.
Конечно, он не понимал и не осознавал, что не у всех вокруг такая же атрофированная душа, как у него, и вот когда до него внезапно, как гром среди ясного неба, дошло, что его замкнутая на одном человеке жизнь имеет другую сторону, по которую есть ещё люди, тогда он и подумал, что созданные им же проблемы ему же и решать. Конечно, он винил себя, и конечно, больше всего на свете хотел всё исправить. Это была его человеческая часть. Та часть, что открыла неожиданно для себя эмпатию, подняв её пусть не до небес, а совсем чуть-чуть, настолько, чтобы хватило немного взглянуть на души других людей. Но ведь была и другая сторона. Та, что родилась, нет, не так — та, что проснулась где-то в глубине его сердца, как только пришло время, та, что так желала этого момента, тихо, в ожидании своего часа, та, что с такой силой давила изнутри, а после — словно взорвавшись — растеклась по всему телу, дав понять — теперь ты другой. Повернись к миру одной стороной — там будет цветущий сад, повернись другой — бесконечное поле, полное человеческих скелетов. И та, и другая стороны — часть одного целого, убери одну — нарушится баланс и кто знает, что тогда может случиться.
Как Шивон жил раньше, видя только одну сторону? Очень просто, ведь не всегда то, чего ты не видишь, не существует. Иногда оно есть, но мы об этом просто не знаем. Но какую именно из сторон Ши всегда видел и осознавал, а какая была так долго недоступна? Он пока не разобрался. Вот так, или примерно так, думал Ши, глядя на солнце и на Реза.
И, конечно, он не догадывался, что в некоторые моменты Рез думал в точности о том же самом, ведь как-то так вышло, что теперь эти двое — тоже две части, из которых получается что-то целое. Разумеется, этого пока никто из них не знал, а значит для каждого оставалось тайной, как же именно им остановить эту гигантскую лавину, несущуюся на них со всей дури, и что там за ней, за этой лавиной, — ещё большой вопрос.
Шивон вздохнул и затушил сигарету в пепельнице. Когда он так вздыхал, можно было бы подумать, что его что-то сильно беспокоит, но это было только наполовину правдой. Когда он смотрел, как Рез спит, тихо и равномерно дышит, как заметно выделяются на его загорелой коже шрамы, становилось слегка странно, из-за такого контраста возникал лёгкий диссонанс — пережитая им боль, ментальная и физическая, и его тихое дыхание, такое нежное, как у ребёнка. Но Ши всё равно обожал на него смотреть. Каждую секунду он говорил себе, что вот сейчас он подойдёт и дотронется до него, но никак не мог себя заставить, как будто если его разбудить, то всё это разом рухнет и похоронит их обоих под обломками.
Само собой, Шивон понимал, что ничего такого не произойдёт, по крайней мере сейчас, но всё равно не хотел его будить. Поэтому просто сидел, курил и периодически смотрел на солнце. Он закурил ещё одну сигарету и запустил пальцы в волосы. Когда он так делал, то пальцами ощущал где-то у самых корней что-то чужое и словно прохладное, то, что нельзя увидеть, но можно почувствовать, самыми кончиками пальцев, если закрыть глаза. И Ши не мог сказать, что это сильно его пугало, скорее наоборот, то, что поселилось в нём, хоть и было непривычным и казалось инородным, всё же не было враждебным, даже напротив — было чем-то вроде второго дыхания, которого так не хватало.