Подумаешь. Встретимся в Диснейленде (СИ)

Сейчас, когда он одержим желанием быстрее всё закончить, его опасность, его серьёзность перешла на новый уровень. И это могло напугать кого угодно. Это пугало даже Юджил. Но у неё, кроме страха перед Резом, на душе было ещё много чего, и она не была уверена, её ли это собственные ощущения или они были навязаны парнем с магической улыбкой.
Поэтому она прямо сейчас готова была поставить всё, что у неё есть. И у неё были свои соображения насчёт предстоящей встречи. Эти двое спасли ей жизнь, и что бы там ни было, она готова отдать за них свою. Конечно, она этого не сказала Шивону. Конечно, ей было страшно и она даже примерно не представляла, что конкретно её ожидает и почему этот тип выбрал именно её. Но это не важно. Важно, что она готова, это не он к ней придёт, это она придёт к нему.
Комментарий к Часть 49 Юджил
Дурацкая глава, но я потом напишу получше
========== Часть 50 Рез ==========
— Ты меня прости. — впервые Рез говорил с Шивоном, не смотря на него и не прикасаясь к нему, будто боясь, что совершил непростительную ошибку, боясь, что если дотронется до него, то он его оттолкнёт, боясь, что задел что-то, что трогать было нельзя. Но он ошибся. Возможно впервые, а возможно и нет, но ошибся.
Вероятно, он сейчас пока до конца не осознавал, как они друг с другом связаны, не осознавал, так, как осознавал Шивон. Внутри он чувствовал беспорядочное беспокойство и лишь желание защищать то, что считает своим.
Может быть, к Ши он относился не совсем так, но что именно это значило, он пока не разобрался. Вернее, он точно знал, что любит его так, как ничто и никогда в жизни не любил. Не так, как если был одержим, нет, просто сама его суть, ещё до того, как он понял, что происходит, была такой — словно ураган, сносящий всё на своём пути, словно землетрясение, погребающее под собой миры, словно чума, словно сама судьба. Такой он был всегда. И сейчас ему казалось, что он — случайно или намеренно — повредил что-то, что было для Ши важно, и это его сильно расстраивало. Но одновременно с тем он чувствовал, что прав. И эти противоречия внутри сводили его с ума.
Шивон обнял Реза сзади и прижался лицом к его шее. Сперва он ничего не говорил, только сжимал пальцами его футболку и слушал, как бьётся его сердце.
— Не надо так говорить. Это сильно хреново, но это касается нас всех. Если уж кому и нужно просить прощения, то это мне. Это из-за меня. Да и если уж она решила… Разве ты так не поступаешь? — Шивон улыбнулся, — Ты, конечно, не замечаешь, но вы чертовски похожи.
Рез повернулся и прижал его к себе так, что хрустнули несколько позвонков.
— А это приятно, делай так иногда. — Ши поцеловал его, обнимая за шею, вздохнул и несколько секунд смотрел ему в лицо, разглядывая, будто давно не видел, — Пожалуйста. Успокойся. Не потому, что нам ничего не угрожает. Нам, если ты ещё не понял, наверное, всегда будет что-то угрожать. Отдай немножко своего огромного груза нам, мне и Ю.
Рез двумя руками прижал к себе его голову, пряча своё лицо у него в волосах, и стоял так, тяжело дыша ему в ухо.
— Я ничего не боюсь. — произнёс он наконец, совсем тихо, почти шёпотом, — Я не боюсь убивать, я не боюсь бездонных пропастей между пространствами, не боюсь уродов, которые там прячутся, не боюсь боли. Тем более не боюсь этого хуесоса Мина. Но кое-чего я боюсь. Типа знаешь, ты встанешь напротив меня и скажешь: “Рез, ты мудак” и покачаешь головой. Не хочу, чтобы ты хреново обо мне думал, понимаешь?
Шивон широко открыл глаза и, ладонями держа его лицо, закусил губу.
— Я тебя люблю. “Рез, ты мудак” я могу сказать тебе прямо сейчас, но никогда, с самого первого дня, как только я тебя увидел, я не допускал возможности встать по другую сторону от тебя. Ты запомни это. Пожалуйста.
 
Рез глубоко вдохнул, целуя его и не давая больше ничего сказать. Сейчас он услышал достаточно, чтобы успокоиться. Сейчас лучшее, что могло случиться, случилось — нет недосказанностей, секретов или тупых обид. Ничего, что могло бы поставить между этими двумя хоть какую-то стену, не об этом ли желает добрая половина существ, обладающих хоть каким-то подобием души? И не это ли компенсация за причинённую судьбой — и Бог знает чем там ещё — боль?
— Если захочешь, то я запросто его убью, и твоей кудрявой никуда не нужно будет идти. — Рез посмотрел Ши в лицо, убирая двумя руками пряди волос за уши, и Ши знал, что он не шутит. Более того, не просто не шутит, он и впрямь может это сделать. И это напугало бы кого угодно, даже Юджил, но Ши только улыбнулся.
— Да она справится. И я тоже. Окей?
Рез наконец улыбнулся и Ши, заметив, закрыл глаза.
“Наконец-то. — подумал он, — Его немного отпустило.”
— Лады, поехали? — Рез вытащил из-под кровати спортивную сумку и окинул взглядом Ши, — Ты так одеваешься только когда к матери едешь?
Шивон пожал плечами.
— Наверное, да. А что?
— Ничего. Мне нравится.
Когда они спустились, в гостиной было пусто. Пустые банки из под пива на столе, пепельница, которой редко кто пользовался, полностью пустая комната.
— Вот же сука… — медленно проговорил Рез, шагая вперёд по комнате, — Это блять её план?!
Он повернулся к Ши и развёл руками. Тот закрыл лицо ладонью и обречённо покачал головой.
— Как она узнала, где он? Ведь даже я не знаю, знаешь только ты…
— Я ей подсказал. - сразу же отозвался Рез.
— Ты сказал ей, где он?
— Господи, да нет. Я сказал ей, что она должна знать. Я сказал, зная, что она не умеет это чувствовать. А она смогла… Дура блять. И я мудак.
— Ну так просто поехали. Нет смысла о чём-то жалеть.
По дороге Шивон выкурил пару сигарет, а Рез периодически на него поглядывал.
— Ты не выглядишь обеспокоенным.
— Мммм… — Ши помычал, выкинул окурок в окно и повернулся к нему, — Сам не знаю пока. То ли у меня ощущение, что он её не тронет, то ли… ощущение, что он её не тронет…, — он рассеянно вздохнул, — Сам не пойму.
Когда они подъехали к тому самому месту, где Рез виделся с Мином в прошлый раз, Ши, несколько секунд оглядывая здание, приподнял одну бровь, снова вздохнул и перевёл взгляд на Реза.
— Что за клоповник?
— Ну, иногда это единственное место, куда можно пойти, когда хуёво…
Сейчас Рез, как это ни странно, поразительно отчётливо понимал, почему он вёл себя как спятивший подросток. И так хорошо понимал, почему до сих пор продолжает так себя вести.
Раньше, когда он не ощущал ничего, ради чего стоило бы жить, когда он не видел для себя такой причины и считал, что живёт по наитию, потому что просто так надо, ведь у него всё есть, — тогда он вёл себя, как скотина просто потому, что было скучно, было непонятно, что делать с этой жизнью. И рано или поздно, это тоже бы надоело, и вот тогда он бы рухнул на самое дно, нет, ниже, провалился бы в пропасть за этим самым дном, так и не найдя ответ, для чего он жил, для чего был рождён. Но сейчас перед ним была цель, совершенно очевидная.
Впервые в своей жизни, впервые за двадцать пять лет он почувствовал какой-то смысл, сперва смутный и непонятный, но чем дальше, тем образ становился отчётливее. Впервые ему хотелось творить хаос ради чего-то, ради кого-то. Да, он устал. Да, он весь в шрамах, у него нет глаза и до сих пор болят рёбра, хоть он не говорил об этом Ши. Но когда он закрывал глаза и представлял, как руками прижимает к себе эту светлую голову, пропускает сквозь пальцы вьющиеся волосы, целует губы, от которых пахнет дымом и ещё чем-то сладким, представлял, как тёплые руки обнимают его тело, — любая боль, любые испытания ничего не стоят, всего лишь очередная безумная выходка, лишь бы, открывая глаза, эти карие зрачки продолжали смотреть на него, а нежные руки продолжали гладить его кожу.