Подумаешь. Встретимся в Диснейленде (СИ)
— Строго говоря, я вообще ничего не получила. Но всё ещё можно исправить. Одолжи мне своё тело? А я верну тебе зрение, а может быть даже и душу.
— Я смогу от неё избавиться, от этой ненормальной?
— Как нечего делать.
— Забирай.
Если бы Мин мог опустить взгляд, если бы он мог посмотреть себе под ноги, туда, откуда из чернеющей глади воды лезет бесформенное существо, похожее на огромного чёрного слизняка с двумя круглыми зрачками, вращающимися из стороны в сторону, и неким подобием рта, больше похожим на пасть зверя, но шире и глубже — бездонная пропасть, раскрывающаяся всё шире и шире, готовая поглотить всё, что попадётся на пути, медленно, но уверенно обволакивающее густой, липкой субстанцией ноги Мина, начиная с самых пальцев — если бы он мог посмотреть этому чудовищу в его глаза, то, нпверное, он никогда бы не согласился на такие условия. Может быть, чувствуя абсолютный страх, он предпочёл бы умереть в этом пустом месте. Но он не мог видеть, он даже не мог почувствовать, как через поры в его посиневшей коже внутрь его тела просачивается сама тьма, исключительная, чистая, рождённая уничтожать, нести отчаяние, та, что ему не принадлежала, та, которой теперь принадлежит он. Однажды принятое неверное решение привело Мина к тому, что теперь ему ни принадлежит ни его душа, ни его тело, но сам он всё ещё существует.
Встречалось ли подобное хоть раз кому-то из живущих во всех существующих мирах? Навряд ли. Всё, что было связано с парнем со светлыми волосами, было исключительным, единственным в своём роде, как и он сам. Как и его часть, пытающаяся вернуться обратно и занять своё место. Это та часть, которая ещё до рождения Ши мечтала покинуть то самое место, под самым адом, пустое и безмолвное. И как только она почувствовала, как вот-вот в мир явится нечто невероятно сильное, светлое, подобное ангелу, только больше, прекраснее, то, как только эта безудержная, словно океан, волна немного приоткрыла скрытое целую вечность бесконечно-чёрное, глубокое пространство, как только до самого его дна скользнул луч света, похожий на стрелу, тогда она схватилась за этот свет, крепко, как за последнюю надежду.
И вот теперь это чудовище изо всех сил старается полностью поглотить тот свет, что вытащил его за собой, извратив и искалечив до неузнаваемости, переродиться вместе с ним, явиться и уничтожить всё, до чего сможет дотянуться. Оно жаждет конца, оно очень близко к нему.
========== Часть 62 Помнить ==========
— Вот и время почти пришло. Пожалуй, такого сборища всякой неземной хрени я больше не увижу никогда. Может, даже подзаработать удастся… Мда. Как же вообще в такой маленький и нестабильный мир могло явиться такое нечто, вроде тебя, Ши… Ты пугаешь и завораживаешь одновременно. Неудивительно, что всё, что чувствует твою энергию, так тянется за тобой. Ты уж постарайся не терять головы, не сворачивай никуда, не смотри по сторонам — для этого тебе рядом такие глаза. Не будь безрассудным, иначе потопишь эту планету в крови. Я бы этого не хотел…
Робин стоял возле окна, опираясь ладонями на подоконник, и смотрел через жалюзи на пустую улицу, по которой гулял лишь редкий ветер, опавшие листья, потревоженные порывами, и лёгкий, почти невидимый туман. Как и любое существо, чувствительное к всякого рода проявлениям, далёких от человеческих, он ощущал назревающий трепет, пронизывающий всё окружающее пространство. Некая сила, копившая себя по каплям долгое время, теперь обрела тело, пусть временно, но она свободна. Шагает по земле, пытаясь дотянуться до своей такой желанной половины, ожидая их встречи, чтобы влезть под кожу и сжечь эту светлую душу изнутри, поглотить её, слиться с ней. Это безумное желание было настолько сильно, что раскатом прокатилось по поверхности земли, обдавая своим дыханием всё живое и мёртвое, пробуждая ото сна спящих демонов, призраков, будоража тени, скрывающиеся в самых глубоких уголках человеческих душ, эхом отзываясь в каждом тёмном, запретном желании.
Ненависть, порок, жадность, злоба — вот что медленно, но верно нарастает, расправляя крылья, распускаясь чудовищными цветами, накрывая собой обречённое человечество. Так ли начинается конец? Или ещё есть спасение? Робин закрыл глаза, глубоко вдохнул и, растворяясь в пыльном, тяжеловатом воздухе, подумал: “Ты прости, Ши, но я пока свалю отсюда. Слишком твоё второе Я опасно для меня.”
— Вот сука! — в сердцах выдохнула Юджил, стоя на берегу пустующей чёрной реки, — Сбежал, свинтус! Где же тебя теперь искать…
Она села на землю под дерево, вернее то, что от него осталось — усталый, обгоревший ствол, и вокруг поднялось облако осыпавшегося пепла. Ю сплюнула перед собой и закурила, глядя перед собой на неподвижную гладь.
Кроме неё тут больше не было никого, одинокая, покинутая всеми долина, забытый вход в ад, полный тоски и одиночества. Каждый, кто сюда попадал, больше никогда не возвращался, и не потому, что не мог, а потому что не помнил ,что должен куда-то вернуться. Абсолютно все, даже Шивон. Все, кроме Юджил. Теперь внутри неё, по венам бешено неслась часть самого ада, неистовый огонь, который ничем и никогда не погасить. Теперь для неё тоже обратной дороги нет. Она тоже часть этого безумия.
— Эй, Ши, значит и я теперь особенная, да… — вслух произнесла она, усмехнулась и выстрелила окурком в мутную воду, который та сразу же потопила в своей непроглядной тьме.
— У тебя земля в волосах. Ты что, могилы копал? — Шивон обнимал Реза за шею, пальцами перебирая его волосы, пока тот одной рукой расстёгивал ремень на джинсах, а другую засунул Ши в штаны.
— Ну вроде того, не бери в голову. — говорил он тихо, облизывая его ухо и засовывая язык внутрь, — Лучше скажи, нравится?
Рез спустил джинсы, рукой прижимая свой член к члену Ши, и медленно двигался, попутно целуя его плечи и шею. Его кожа была немного липкой от пота и пахла чем-то горелым, всё его тело было горячим, кроме рук, сердце билось так отчётливо, а язык был таким мокрым, что Ши закрыл глаза, глубоко и со стоном выдыхая.
— Каждый раз, как в первый. С ума сойти можно.
— Сам в шоке. — и это была правда.
Каждый раз, когда Рез дотрагивался до Шивона, чувствовал запах его волос, слышал, как он дышит, заглядывал в его глаза — всё это было словно впервые, ни с чем не сравнимое ощущение, похожее на те моменты, когда ты слушаешь одну и ту же песню, от которой где-то внутри всё переворачивается, и хочется, чтобы она никогда не кончалась. С той лишь разницей, что от песен рано или поздно начинает тошнить, это же чувство не пройдёт никогда, оно постоянно, неизменно, пускает корни в самое сердце, куда-то глубже сердца.
Скорее всего, так, или примерно так, мироздание определяет предназначение: когда вдруг приходит осознание, что какой бы путь ты не выбрал, он будет верным, потому что главное в своей жизни ты уже нашёл, и оно больше никуда не исчезнет, когда ты точно знаешь, что над вашими головами нависает гнев всех вселенных, но ты поворачиваешься к ним лицом и показываешь фак, просто потому, что уже не имеет значения, чем всё закончится, имеет значение только то, что как бы всё не повернулось, главное в своей жизни уже с тобой рядом. И оно вполне реально. И важно только это.
По ночной улице, среди спящих домов и пожелтевших деревьев шёл человек. Он не оглядывался по сторонам, шёл медленно, но уверенно. Он точно знал, куда направляется. На его лице застыла улыбка, какая бывает у людей, когда они в шаге от заветной мечты. Только это был не совсем человек, скорее просто оболочка, напоминающая человека, но суть была та же — он почти добрался до своей цели.