Подумаешь. Встретимся в Диснейленде (СИ)
Юджил внимательно на него посмотрела, чуть прищурив глаза и смахивая пепел в открытое окно.
— Ты и впрямь его так любишь? И это не просто какой-то каприз избалованного мальчишки?
— Люблю. — не задумываясь ответил Рез, — Если он вдруг передумает, если скажет сегодня ей, что он хочет пойти с ней, то я пойду за ним. Но если он не изменит своего решения, то я сделаю всё, чтобы он остался жив. Даже если придётся самому сдохнуть.
— Ахринеть ты ненормальный… — выдохнула Юджил, выбросила окурок в окно и запрокинула голову, — Повезло вам двоим. Счастливые.
— Думаешь? А как по мне, так мы оба прокляты.
— Ммм. За такое проклятие я бы много что отдала… А теперь я такая же уродина, как и вы двое, только в одиночестве.
— Поэтому решила себе завести живой труп? Что бы не чувствовать себя брошенной? Лучше бы секс-куклу себе купила, ненормальная.
Юджил пожала плечами и усмехнулась.
— Что хочу, то и делаю. Не нуждаюсь в одобрении, а тем более от такого маньячины, как ты.
— Тоже верно. Ехать ещё около получаса. Очень надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.
Юджил смотрела за проносящиеся за окном деревья, кусты, камни и редкие строения, которые вскоре совсем перестали появляться, и видела, как в темноте прячутся тени, выглядывают из-за тёмных силуэтов, провожают взглядом несущуюся по шоссе среди ночи BMW, протягивают свои руки, но тут же снова отступают, пугаясь света фар, а может быть — или даже скорее всего - пугаясь того чудовищного давления, густой, несдержанной энергии, которая бешено неслась по дороге: чистая, откровенная ненависть и решимость всё закончить разом, и чем быстрее, тем лучше. То, что сегодня выползло на поверхность захватило с собой сотни измученных душ, которые давно растеряли всё, что было в них человеческого, превратившись в полупризраков, в немые тени, жаждущие заполнить пустоту внутри себя, ищущие тёплое тело в надежде избавиться от вечного холода, который поселился внутри. И чем дальше по дороге, тем больше по обочинам встречалось тёмных, мёртвых силуэтов, тем отчётливее ощущался холод, сочащийся из их пустых глаз. Казалось, что они собираются на чей-то зов, стекаются вереницей в маленький город, следуют за тем, что привело их в этот мир. Если бы обычные люди могли увидеть их, услышать, как они кричат в темноте, заполняя своим могильным холодом воздух, то от страха посходили бы с ума. И только двое ехали всё дальше от города, не обращая внимания на истошные вопли мертвецов. У них были дела поважнее. Ещё немного и они доберутся до места. Ещё немного.
“Возвращайся скорее. Возвращайся ко мне целым, живым. Я обещаю, что буду ждать тебя тут, чтобы не случилось, я никуда не уйду, пока ты не придёшь. Приходи быстрее, но если мне придётся ждать тебя тут целую вечность — похер, я буду ждать вечность. Она у меня есть. Ненормальный психопат, на тебе моя жизнь замкнулась. Мне некуда идти без тебя, так что будь ты проклят, если не вернёшься.”
— Говоришь сам с собой?
Шивон вздохнул и закурил. Он по-прежнему стоял возле окна, пялясь на улицу. Он так стоял с тех пор, как Рез и Юджил вышли за дверь, стоял, не отрываясь глядя на улицу, в ожидании курил и пил джин из бутылки. И продолжил стоять даже тогда, когда заметил, как к дому движется знакомая фигура, как она остановилась напротив окна и посмотрела Ши прямо в лицо пустыми глазницами.
“Хорошо, что у него нет глаз.” — подумал тогда Ши, делая глоток из бутылки, а тело Мина улыбалось и смотрело на него, сосредотачивая в невидящем, несуществующем взгляде всю боль и пустоту того мира, из которого оно пришло. И вот сейчас оно стояло позади Ши, совсем рядом, говорило с ним двумя голосами: голосом Мина и звонким голосом ребёнка, и от этого становилось так не по себе, как бывает, когда в общественном транспорте кто-то постоянно касается тебя, пытаясь нарушить твоё личное пространство, доставляя дискомфорт, не прекращая дотрагивается до твоей кожи, и ты никуда от этого не можешь деться.
— Я говорил с Резом, ты просто случайно услышала. — Шивон повернулся лицом, опираясь ладонями на подоконник, — Хорошо, что у тебя, то есть у него, нет глаз. Я боялся встретиться снова с тобой взглядом.
— Жаль, что пришлось воспользоваться этим телом. Но другого выбора у меня не было, никак иначе я бы оттуда не выбралась. Хотя знаешь, мне даже кажется, что он придаёт мне сил. Наверное, его тело само по себе особенное, даже без души внутри. Очень сильный парень, его кости будто камень, я даже чувствую, какой была его кровь, когда она бежала по его венам. Непередаваемо, правда. У твоей девчонки золотой глаз, выбрать такого.
— Так верни ей его. Кажется, он ей на самом деле нравится. — Шивон усмехнулся, — Хотя она на моих глазах и сожрала его душу, но раз уж становиться монстром — то со всеми прилагающимися прелестями, иначе какой смысл?
Лицо Мина засмеялось, наклонив голову и глядя чёрными глазницами на Ши, наблюдая как тот выпускает перед собой дым и допивает остатки из бутылки.
— И ты будешь настаивать, что мы с тобой не две части одного целого? Я отпущу его, даже глаза ему верну, как и обещала, но при условии, что ты пойдёшь со мной. Не сопротивляйся, зачем? Дай мне вновь почувствовать вкус твоей души и твоего тела. Ты не помнишь, а я помню. Милый, перед твоим рождением на тебя обратили внимание все существующие вселенные. Ты — самое прекрасное, что могло произойти с этим миром. И самое катастрофичное. Жаль, конечно, что твой дружок всё испортил, но сейчас тут мы вдвоём. Скажи, настолько ли ты готов, что сможешь мне отказать?
Шивон моргнул, совсем на долю секунды закрыл глаза, а когда открыл, лицо Мина было совсем рядом, так близко, что можно было разглядеть каждую из родинок на его лице — они были такими знакомыми, каждую засохшую каплю крови, каждую пору, через которую так и веяло могилами, разложившейся плотью, гнилыми костями. Ши инстинктивно широко открыл глаза, уставившись в пустые глазницы, в которых не было видно ничего, кроме тьмы, казавшейся абсолютно живой, она дышала — прохладно и одиноко, — двигалась, пытаясь выбраться из этого тела, и смотрела в ответ Ши в глаза.
— Ты хочешь пойти со мной, твоя душа тянется ко мне, признайся. — звучало в самой голове, ясно, но будто откуда-то издалека, из самой глубины сознания, и от этого Ши стало казаться, что он говорит сам с собой, — Смотри на меня внимательно.
И Шивон смотрел не отрываясь, пытаясь подумать хоть о чём-нибудь, но в голове звучал лишь этот голос, заглушая все остальные мысли, как колокольный, пронзительный звон, бесконечный, тоскливый, но тянущий куда-то за собой звон. И вдруг Ши ощутил страх, а вместе с ним тут же, в этот же момент понял, что этот стра — единственное напоминание о том, что он ещё жив, напоминание ясное и отчётливое, похожее на голос, который пытался сказать «не провались в пропасть, смотри перед собой сквозь тьму».
— Сейчас я закрою глаза, а когда открою — лучше бы тебе бежать как можно дальше. Я очень боюсь тебя, но тебе меня стоит бояться сильнее. Помнишь, как я держал тебя тогда за руку? В этот раз, если я дотронусь до тебя, что произойдёт, как ты думаешь?
Лицо Мина было неподвижно, из его черепа на Шивона смотрела сама тьма, раздумывая над его словами и осознавая его решимость.
— Ты говоришь со мной совсем по-другому, не так, как раньше. Скажи, почему ты не доверяешь мне, но доверяешь всем остальным? Откуда ты можешь знать, кто прав? Откуда ты знаешь… — лицо Мина приблизилось так, что когда она продолжил, из его рта Ши кожей ощутил холодное дыхание, ледяное, мёртвое дыхание, какого не встречали даже в аду, — Откуда ты знаешь, что сделал верный выбор? Разве есть в этом дерьмовом мире кто-то или что-то, что диктует правила?