Копия (СИ)

— Скорее я к ним равнодушен, — подтвердил Адам, стоя рядом с Оскаром возле загона чёрной гнедой кобылы.
— Но ты каждое лето ухаживаешь за ними и даже помнишь их имена и привычки, — удивился мальчуган.
— Верно, — кивнул эмир.
— Вот я не люблю тыкву. Совсем, — начал рассуждать Оскар. — Поэтому я её не ем. И в супермаркете прохожу мимо.
— Но если Арна попросит тебя, например, достать кусок тыквы из холодильника, сделаешь?
— Конечно.
— А почему?
— Не знаю, — Ос на секунду задумался, а потом ответил: — Наверно, чтобы маме было приятно. Я же её люблю.
— Ну вот, а я занимаюсь лошадьми, потому что люблю твою сестру. Хотя знаешь, к Страннику я до сих пор опасаюсь подходить.
— Это да! — рассмеялся Оскар. — Тут никакой любви не хватит!
 Звонкий смех хрустальными колокольчиками разлетелся по конюшне и, казалось, все лошади своим ржанием подтвердили слова маленького наездника: стоило Страннику перебраться в Дезирию, как жизнь остальных животных стала намного спокойнее.
— А дядя Саид наконец смог его оседлать? — поинтересовался Оскар. — Или всё ещё ходит возле  него кругами?
— Смог, — Адам потрепал мальчугана по голове. — Но ему потребовалось немало времени. Зато сейчас они лучшие друзья.
— А у меня всего один друг, — печально заметил Ос. — Петер говорит, что это очень мало.
— Думаю, Петер ошибается, — поддержал мальчишку Адам. — Настоящих друзей и не может быть много. У меня, например, всего два: Ангур и Рашид. И знаешь, оба в моей судьбе появились гораздо позднее, чем в восемь лет. Не переживай, у тебя всё ещё будет!
— Ладно, не буду, — кивнул Оскар, а Энни вспомнила о грозном Ангуре, которого так боялась в прошлом. Нет, он не стал дружелюбнее за эти годы, но его безграничная преданность Адаму позволила Энни пропитаться уважением к этому большому и грозному мужчине.
— А почему, если ты любишь Энн, а она тебя, у вас нет детей? — вдруг с присущей только детям непосредственностью, спросил Ос.
— А как же Энни будет тогда учиться? — рассмеялся Адам, а щёки Энн моментально залились краской.
— Так она же закончила учёбу два месяца назад, — продолжал недоумевать Оскар.
— Значит, очень скоро ты станешь дядей Оскаром, — совершенно серьёзно ответил эмир.
— Правда? Ого, круто! — мальчишка раскинул руки и начал кружиться, радуясь предстоящему повышению своего положения. — Я наконец-то перестану быть самым маленьким! Только пусть у вас будет мальчик, тогда я смогу стать ему настоящим другом!
 Чувствуя, что Адама пора спасать, Энни зашла внутрь, в два счета обратив внимание мужчин на себя.
— Пойдемте к столу, — позвала она. — Только вас ждём!
— А что папа приехал уже? — позабыв обо всём, Оскар побежал навстречу сестре.
— Нет, мой хороший, — Энни присела, чтобы быть с братом на одном уровне. — Кристоф звонил — они приедут к обеду.
Адам подошёл ближе и бережно взял жену за руку, по привычке переплетая пальцы. Все вместе ребята вернулись в дом, где Петер, к тому времени чуток остыл и, казалось, забыл об обидах.
— Адам, Энни сказала, что вы улетите немного раньше, чем планировали, — взгрустнула Арна, когда все собрались за столом. Три месяца лета пролетели слишком быстро, и ей не хотелось расставаться с дочерью.
— Да, придётся, — пояснил Адам. — Алия должна вот-вот родить, Энни обещала помочь с малышками.
— Младшая тоже девочка? — со своим интересом спросил Петер.
— Ага, они с Маджидом ожидают вторую крошку, — улыбнулась Энни.
— В роду Саида и правда одни девчонки, – хмыкнул Хинрик.
— Саид так и не принял их брак? — робко спросила Арна.
— Официально, конечно, нет, — выдохнул Адам.
 Сослав Маджида в Штаты, Саид даже представить не мог, что Алия опять убежит за любимым, бросив всё. Первое время Саид лютовал и сильно переживал очередное предательство. Но стоило на свет появиться маленькой Марьям — первой дочери Алии и Маджида, как сердце шейха начало оттаивать. Но во многом отношения между Саидом и Алией стали теплее благодаря Энни, которая то и дело, встречаясь с отцом, уговаривала того быть немного мягче.
 
 Появление Энни во дворце вообще многое изменило. И хоть Адам отказался от престола, а Энни по-прежнему считала родителями Арну и Ларуса, Саид всё больше и больше подпадал под их влияние. Рыжеволосая копия Алии была неугомонной и жизнерадостной. Глядя на Энни, Саид всё чаще вспоминал Джоанну и то, каким он был, пока власть не сделала из него чёрствого и бесчувственного тирана. Он менялся, а следом, пусть и медленно, менялась жизнь и в Дезирии.
Ближе к обеду из реабилитационного центра вместе с Кристофом вернулся Ларус. Специально для него Адам построил современный медицинский комплекс на севере страны, но, правда, с одним условием: каждое лето, пока Энни гостила дома, тот отправлялся на очередной курс реабилитации, дабы они больше не пересекались между собой. О том, что Энни не держала на Ларуса зла и давно того простила, эмир знал, вот только сам забыть следы побоев на спине любимой так и не смог.
 Каждый год их встреча ограничивалась несколькими днями, но даже они давались Адаму непросто. Держать себя в руках, чтобы не свернуть старику шею, было весьма сложно, даже несмотря на то, что жизнь и так уже достаточно наказала Ларуса. Как ни пытался Адам его понять или простить, у него ничего не выходило.
 Стоило сумеркам опуститься на побережье Исландии, как в доме Ларуса Хаканссона стало не протолкнуться. Казалось, под одной крышей в этот вечер собралась целая деревня. Со всех сторон доносился детский смех и оживлённые голоса.  Арна едва успевала накрывать на стол. Энни и Хилдер, стараясь помочь, то и дело убегали от своих любимых. И если Хинрик смотрел на свою невесту с благодарностью, то Адам с каждой минутой закипал всё сильнее: так отчаянно ему не хватало его Энни рядом. Еле утерпел он до конца вечера, чтобы не сорваться, не схватить жену в охапку и не утащить её в их комнату, а ещё лучше на борт самолёта до само́й Дезирии. Но стоило дверям дома закрыться за последним гостем, как пожелав для приличия всем добрых снов, Адам сжал в своей руке ладонь Энни и повёл за собой.
 В их маленькой комнате, больше похожей на подсобное помещение в резиденции Ваха, Адам притянул к себе Энни, зарываясь носом в волосы на макушке её головы. Здесь в полумраке, наслаждаясь долгожданной тишиной, он вдыхал самый родной и любимый запах, смешавший в себе дыхание солёных брызг океана, аромат свежескошенной травы и полевых цветов,  а ещё привкус ванильных булочек, что любила Энни печь к ужину, и понимал, что в этой хрупкой, непокорной и взбалмошной девчонке отныне заключался целый мир. Его мир.
Конец