Наслаждения ночи
Коннор уже был здесь прежде по странному, случайному стечению обстоятельств. То, что гладкая поверхность камня на высочайшей точке отразила едва различимый свет, а он это заметил, явилось исключительным везением. Коннор обратил внимание на аномалию, возвращаясь с задания, а последующее расследование повлекло за собой короткую встречу, которой, впрочем, хватило, чтобы узнать, что Кросс благополучно добрался до мира смертных, и увидеть изображение контрольного помещения Старейших.
Ступив в холодный луч, Коннор переместился в сон Эйдана. Его лучший друг в качестве места встречи вообразил крыльцо своего дома, место, подходящее для них обоих.
— Время ты выбрал хуже некуда, Кросс.
Когда Коннор приблизился, Эйдан потер рукой шею:
— Как я подозреваю, реальность еще хуже.
Скрип ступеней крыльца привлек внимание их обоих к подошедшему к ним Старейшему. Затеняющий лицо капюшон делал его неузнаваемым, однако то, как напрягся Эйдан, заставило Коннора насторожиться. Но с опозданием. Прежде чем он успел подумать о том, чего следует опасаться, капюшон был отброшен назад — и из глубины облачения хлынули Кошмары.
ГЛАВА 15
Коннор почувствовал, как Эйдан выхватил из висевших на спине ножен меч, и сам, вытащив из ножен на бедре кинжал, ринулся в бой.
Чистая, клокотавшая в нем ярость переполняла стремлением разорвать врагов в клочья и придавала сил мышцам. Чувствуя ее, Коннор заревел, желая напугать роившиеся вокруг них Кошмары.
Вырвавшийся наружу клич, исполненный гнева и негодования, был столь ужасен, что Кошмары заметались в стороны, а иные из них были испуганы настолько, что рассеялись, обратившись в клубы дурно пахнущего пепла. Они причитали надрывными детскими голосами, что повергло Эйдана в такое бешенство, что Коннор, не успев замахнуться, замер и посмотрел на друга с восторгом. Да уж, Кросс по заслугам считался лучшим из Избранных: когда он хватался за клинок, то превращался в сущего отморозка и под руку ему лучше было не попадаться.
Кошмары отпрянули, но, коварно выжидая, закружили вокруг. Взбешенный нападением, Коннор прыгнул к клубящимся теням, выставив перед собой клинок. Эйдан был рядом и дрался с таким бешеным остервенением, какого Коннор не замечал за ним уже долгие годы.
Поскольку внимание его было разделено между Эйданом и Кошмарами, Коннор не сразу заметил, что они уже не один на один с врагами. Прежде чем он успел понять, что происходит, на поле появились сотни Старейших со сверкающими клинками. Лужайку перед крыльцом затопило море серых одеяний, рвавшихся к дому.
Коннор решительно не понимал сути происходящего, но в настоящий момент было не до размышлений. Он был поглощен схваткой, стремился убить как можно больше Кошмаров, а с появлением Старейших соотношение сил на поле боя резко изменилось. Настоящий воин всегда чувствует, когда в схватке наступает переломный момент: это сопровождается выбросом адреналина, приливом сил, ощущением триумфа.
Но, сметя с дороги Кошмары, Старейшие, двигавшиеся как единое целое, взбежали по ступеням на крыльцо и, схватив Эйдана, потащили его прочь. Капитан дрался отчаянно, но с таким количеством противников ему было не справиться. Увидев это, Коннор взревел от ярости и страха за друга, но прийти ему на помощь не мог, поскольку бился с оставшимися Кошмарами.
Все, что он мог, это мысленно поклясться отомстить.
* * *Лисса смотрела на книгу в своих руках, а точнее, на аккуратно положенную на разворот записку.
Я тебя люблю.
До этой минуты она ни разу не видела почерка Эйдана, но в том, что эти уверенно выведенные буквы написаны его рукой, у нее не было ни малейших сомнений. Как и он сам, они были смелы и прекрасны в своей резкости и четкости.
Со слезами на глазах она коснулась их кончиками пальцев. Он полагал, что, оставшись с ней, подвергнет ее опасности, и решил пожертвовать собой из любви к ней.
— Эйдан. — Утерев слезы, Лисса зажала в кулаке амулет. — Ты не сделаешь это один: я просто так, без борьбы, не сдамся!
Встав с тяжким вздохом из-за стола, она поднялась в спальню. Закрыв глаза, она взмолилась о возможности переместиться в Сумерки и спасти его, хотя понятия не имела, как именно это можно сделать. Почти всю свою жизнь она провела, скрываясь и от Кошмаров, и от Старейших, но сейчас выбора не осталось: ей предстояло с ними встретиться. Она не могла оставаться в бездействии, не могла допустить, чтобы Эйдан находился в подвешенном состоянии — тело в одном измерении, сознание в другом. Значит, ей предстоит интуитивно искать путь, совершать шаг за шагом, повинуясь инстинкту. Но она от своего не отступится.
Забравшись в постель, Лисса пристроилась рядом с Эйданом, забросила на него ногу и обхватила руками за талию. Она старалась дышать ровно, хотя сердце отчаянно колотилось. Прижавшись лицом к его шее, она вдохнула его запах, напомнивший ей о его прикосновениях, о его нежности. Это помогло сосредоточиться.
Ради нее он преодолел хренов разлом между галактиками. Теперь пришло время ей сделать то же самое для него.
* * *Лисса пришла в себя на пляже, на одеяле, и ей потребовалось время, чтобы сориентироваться, но она и вздохнуть не успела, когда ее, словно ушат ледяной воды, окатило понимание ситуации. Она вскочила и непроизвольно зашарила руками по песку в поисках одежды. Она нашлась — женская версия воинского костюма Эйдана. Черные облегающие брюки и жилетка.
— Тот еще наряд, — проворчала она, вздернув подбородок. — В обтяжечку.
Заново обретенные воспоминания о времени, проведенном с Эйданом в его мире, укрепили Лиссу в решимости спасти своего мужчину. Стоило ей вспомнить опустошенность и безнадежность в его синих глазах, и сердце отзывалось болью.
— Я рад быть здесь, с тобой, — сказал он в тот день, когда появился у ее порога.
И улыбка его была такой счастливой, что у нее замерло сердце, а от доводов рассудка она отмахнулась, как от назойливой мухи.
— Я иду, детка, — пробормотала она, направляясь к большой металлической двери, находившейся сразу за кругом света, очерченного солнцем из ее сна.
Набрав для храбрости воздуха, она взялась за ручку, распахнула дверь…
…и встретилась с потрясающими серыми глазами, казалось отлитыми из металла. Загорелая кожа и твердая выступающая челюсть еще больше подчеркивали их цвет. Длинные, до середины спины, иссиня-черные волосы незнакомца были зачесаны назад.
Она охнула.
— Твое поспешное возвращение внушает мне надежду на то, что ты испытываешь к капитану Кроссу такие же чувства, как он к тебе, — произнес мужчина.
Ей пришлось прикрыть разинутый рот, чтобы ответить:
— Ты кто? И где он? С ним все в порядке? Он невредим?
Мужчина улыбнулся и поклонился:
— Лейтенант Уэджер к твоим услугам. Я здесь с конкретной целью: доставить тебя к капитану Кроссу. Не беспокойся об этом.
Заглянув за его спину, она насчитала за ним самое меньшее два десятка мужчин, один другого круче. И присвистнула:
— Эта славная компания мне снится или как?
— Какого цвета у меня глаза? — спросил в ответ лейтенант.
— Серые.
— А волосы?
— Черные.
— Значит, ты видишь все как есть, — пробормотал он, после чего смерил ее удивленным взглядом. — Славный прикид. Как раз подходит к подвеске.
Только сейчас Лисса заметила, что остальные мужчины одеты точно так же, только не в черное, а в серое. Это была униформа. На физиономиях воинов блуждали ухмылки, и до нее быстро дошло, что она, похоже, вырядилась так, как полагалось капитану.
— Оп-па! — вырвалось у нее. — Цепочка с камушком — подарок. А остальное — ошибка. Сейчас сменю.
— Нет, не надо, — поспешно возразил лейтенант, удержав ее за руку. — Тебе идет, ну и потом, в элементе неожиданности всегда есть преимущество.
— Ага, единственное, какое у меня есть, — выдохнула она. Он приподнял бровь, и Лисса пояснила: — Я ветеринар. Если у кого заболел домашний питомец, лучше меня не найти. Но кому нужна шпионка Сидни Бристоу, тому не повезло.