Пока дышу (СИ)

— Спасибо, Весемир. — Немного подумав я спросил: — А разве время когда-то было спокойным?
— Все, катись давай. А то развел тут политесы, понимаешь ли.
Развернувшись, Весемир зашагал в замок. Спрятав деньги в котомку, я тронулся в путь, покидая стены Каэр Морхена. Ноги быстро вынесли меня на дорогу, ведущую из долины. Я чувствовал легкий мандраж, первый раз выбираюсь к цивилизации, лет восемь прожил в этом замке.
Восемь лет один и те же лица, одни и те же стены, сплошные адовы тренировки и что самое поганое, что успел возненавидеть: одна и та же чертова каша.
— Как там пелось, блин уже и забывать начал, — заговорил я сам с собой, пытаясь вспомнить слова песни, — а вспомнил.
И набрав в легкие побольше воздуха, запел ужасно фальшивя:
— Я свободен, словно птица в небесах.
Я свободен, я забыл, что значит страх…
Под вечер третьего дня я выбрался из долины. С вершины перевала на нее открывался просто чудесный вид. Полюбовавшись немного, я вновь продолжил свой путь.
Когда солнечный диск окончательно скрылся из виду, решил остановиться у небольшого родничка. Об этой полянке мне рассказал Эскель. Устроившись поудобнее, я задумался куда мне податься теперь? Конечно, хотелось побывать в таких городах, как Новиград, Вызима, Карбон в Махакаме и в Оксенфурте тоже. Много, в общем, мест, которые бы я хотел увидеть. Вот только откуда начать не знал.
Немного поразмышляв перед сном, решил двигаться от реки Гвиндлех. Она как раз начиналась чуть дальше, а потом впадала в Буину. Думаю, по пути наткнусь на пару деревень, где можно будет остановиться. Да и по реке должен двигаться судоходный транспорт, а там уж и до столицы Каэдвена недалеко будет.
Единственным, что начало мне доставлять неудобство в пути, был правый сапог. Не сказать, что он сильно натирал ногу, но идти пешком такие расстояния было довольно неудобно.
К середине следующего дня я добрался к истоку. С гор бежала маленькая речушка, и с каждым пройденным мной километром она становилась все шире. Водная гладь разрасталась на десяток метров вширь. По краям шел довольно густой лес, а на самой отмели лежали булыжники, которые принесла своим потоком река.
— Надо было по тропе идти. Но нет, поперся по камням да по ухабам, — тяжело вздохнув, я продолжил путь.
Уже ближе к вечеру впереди показалась небольшая деревня. Скорее, даже хутор на шесть-семь домов. Подойдя ближе, я ощутил всю изысканность деревенских ароматов. В нос ударил запах гнили, мочи и рыбы. Возле берега лежали лодки, а чуть поодаль сушились сети, некоторые были сложены на деревянные подставки.
Издалека раздалось протяжное мычание. Оно прозвучало своеобразной командой собачонке, которая выскочила на меня не пойми откуда.
Вся какая-то маленькая, с грязной шерстью сероватого цвета. И с жутко визгливым и противным голосом. Мгновение посмотрев на меня, она тут же залилась лаем. Как будто я спер её любимую косточку. И начала кружить вокруг, не закрывая пасти.
Спустя минуту гавканье окончательно меня достало.
Подскочив к ней и пнув с оттяжкой, я отправил дрянь в полет до ближайшего куста. После приземления оттуда раздался жалобный скулеж. Однако продолжения не последовало, видимо шавка уже привыкла к тому, что её шпыняют за противный голосок.
Домишки были старыми и скособоченными. Построенные, судя по их виду, чуть ли не столетие назад. Новых же построек я не приметил. Заметно было, что деревня умирает и доживает свои последние годы.
Подойдя к ближайшему дому, я не торопился заходить во двор. Постучал по калитке и подождал немного, но никто так и не вышел.
— Спят они там, что ли, — тихо пробормотал я себе под нос. — Эй, хозяин, хозяин, — крик прозвучал достаточно громко, чтобы его услышали в доме, но никто не спешил отзываться.
Спустя пару минут, когда я уже вновь хотел крикнуть, раздался скрипучий старческий голос:
— Ну чего, чего надобно? Людям отдыху не даешь, шляешься тут.
— Хозяин, да не ворчи ты, гость в дом, счастье в дом, — с улыбкой произнес я.
 
Повисла неловкая тишина.
— Не надо нам, — раздался голос так и не появившегося человека.
Честно говоря, я аж опешил немного. Весьма многообещающее начало.
— А чего не надобно-то? — задал вполне закономерный вопрос.
— Шастья вашего не надо, и гостей тоже не надо, — долетело изнутри.
— Да ладно тебе, хозяин, мне много-то и не надо. Лишь бы голову где преклонить, да в миску чего-нибудь положить.
— А ты иди к старосте. К нему и просись, а я не пущу. Нечего тут лихоимцам всяким расхаживать, — ворчливо сказал так и не увиденный мною собеседник.
— Ну как знаешь, дед, — мирным голосом ответил я, — а где вашего старосту-то искать?
— А ты чуть дальше пройди. Видишь домишко с новым палисадом? Вот это дом старосты.
— Ну, раз не хочешь приютить да деньгу получить… — у меня аж рифма получилась.
— Ты погоди-погоди. А много ль денег? — старик аж выскочил из своей халупы. На вид ему можно было дать лет пятьдесят, одет в какую-то рубаху, всю замусоленную, с длинной, неухоженной бородой и сальными волосами. И в каком-то рванье, напоминающем бриджи, все в заплатках.
— А это ты, старый, у старосты завтра и спроси, — не слушая больше бормотание хозяина, двинул я в сторону указанного дома.
Подойдя к дому старосты, я заметил, что тот выглядит лучше и новее остальных. Очевидно было, что хозяин за ним следит.
— Эй, — вновь принялся я орать и аккуратно стучать в калитку.
— Иду, иду, — раздался голос с подворья. И хозяин шаркающей походкой направился ко мне. На вид мужику я бы дал лет сорок. У него была аккуратно подстриженная борода, однако такие же грязные и сальные волосы, как и у предыдущего увиденного мною жителя. Одежда оказалась старенькой, довольно застиранной и с заплатками. Замызганной настолько, что уже не понять, какого она раньше была цвета.
— Проходите, милсдарь ведьмак. А на Гнешко не серчайте, у него как бабка померла, совсем злой стал, — добродушно сказал староста, — вот раньше вы ведьмаки очень часто останавливались у меня. А сейчас, хорошо если пару раз за год.
— И кто из наших у тебя останавливался-то? — спросил я, подходя внутрь подворья.
— А почитай, кто жив, те и останавливались, — улыбнулся он. — Я-то знаю и помню, мне дед рассказывал, как ведьмаки раньше этот край чистили от нечисти и чудищ проклятущих. Ох, и крови-то пролилось вашей. Но освободили все пещеры, все норы, и начал люд простой здесь жить спокойно. А то что деньгой за свою работу берете, так и вам жить на что-то надобно.
Я лишь удивленно слушал добродушного мужика.
— Пройдемте, милсдарь, в дом не зову, там места нету, вы уж не взыщите. На сеновале постелю, там тихо и спокойно, никто вам не помещает. Хорошо отдохнете.
— Как скажешь, — пожал я плечами, — тебя как звать-то, уважаемый? — Неспешно идя за мужиком, я осматривал подворье. По нему важно расхаживали несколько куриц, маленьких и некрасивых. Да и само подворье видало лучшие времена.
— А меня, милсдарь, Микулой зовут, — сказал мужик и повел меня дальше по своему маленькому огородику. Было видно, что за ним ухаживают, но к посадкам еще не приступали.
В конце огорода стоял огромный полуоткрытый сарай. А внутри был небольшой стог прошлогоднего сена. Зайдя внутрь, Микула кинул какую-то дерюгу на стог сена.
— Располагайтесь, милсдарь ведьмак, а я вам сейчас покушать чего-нибудь принесу. Спать-то с голодным животом не очень хорошо.
Расположившись на дерюге и аккуратно сложив свои вещи, я стал ждать долгожданного угощения.
Спустя час практически в полной темноте староста мне его принес. Ужином оказалась рыбная похлебка с двумя жареными рыбинами.
— Микула, а у тебя часом нет чего выпить, браги там или пива?
Староста печально взглянул в сторону дома и пожал плечами:
— Увы, милсдарь, чего нет, того нет.
— Ну и ладно, — широко ему улыбнулся я, прекрасно поняв мужика.