Тень за твоей спиной

Уже минут десять мы сидели в машине на стоянке. С тех пор, как покинули переговорную, шеф не произнёс ни слова. Я знала — бойцовский характер не позволит ему так просто сдаться. Вот и сейчас он напряжённо хмурил брови, явно перебирая возможные варианты действий. Мне надоело сидеть в тишине, я прервала мрачные раздумья своего спутника и тихо спросила:
— Ты же понимаешь — тем, кто всё это затеял, нужен не коттедж. Им нужна типография. Акции отдавать нельзя — потеряем контрольный пакет.
Артём повернул голову, прищурился и жёстко произнёс:
— Значит, придётся продавать коттедж. Надо выиграть время, — потом поморщился и покачал головой. — Чёрт, что я матери скажу?
— Не беспокойся, она это переживёт. Думай о себе. Вряд ли передышка будет долгой.
— Возможно. Но решать проблемы надо по мере их появления. С домом я готов расстаться, с типографией — нет!
Мы вернулись в офис. В последние дни настроение там царило почти похоронное. Производственный цех пока ещё работал, выполняя оставшиеся заказы, но размещать у нас новые больше никто не спешил. Нам пришлось сильно урезать текущие расходы, сократить персонал и значительно уменьшить оставшимся зарплаты.
Люди понемногу стали уходить. Радовало лишь то, что сюрпризов практически не было. Все, на кого я рассчитывала, остались на тонущем корабле. И Алла с Ольгой в том числе. Хотя на очередном совместном обеде в кафе я честно призналась девчонкам, что перспективы у нас весьма туманные, и стоит подумать о запасном аэродроме.
— Да ладно, мы же не слепые, — махнула рукой Алла. — А вдруг у нас всё наладится?
— Спасибо! Артёму это очень важно. Он держит себя в руках, но сами понимаете, как переживает.
— Знаешь, — улыбнулась Ольга, — ещё когда ты к нам пришла, я сразу подумала, что вы очень подходите друг другу. И шеф, кстати, это быстро понял. А тебе вот пришлось немного намекнуть, — засмеялась она.
— А я теперь не уверена, что мы поступили правильно, — возразила Алла. — Артёму Владимировичу, конечно, нужна поддержка. А Саше зачем весь этот ужас? Вот и подумай, Оль, может, лучше было оставить её в неведении?
— Ну, даже не знаю, — растерялась подруга.
— Ладно, девчонки! Вы так говорите, будто не я сама решала, с кем мне быть. Глаза-то вы мне открыли, но выбор всё равно стоял за мной.
— Кто знает? — загадочно усмехнулась Ольга. Мы ещё немного поболтали, а потом подружки вернулись в офис. Я ждала Артёма, он должен был присоединиться ко мне. Официанты убрали лишнюю посуду, и я заметила, что на столе лежит деловой журнал. Кто-то из девчонок, похоже, его забыл. Я решила захватить его с собой, а пока было время, стала листать страницы.
  
Глава 22
 
Третьим свидетелем, чьи данные я переписала из уголовного дела, был друг шофёра Колесникова. Тот самый, чьи показания не очень удачно пытался проверить Союз автомобилистов. Сразу звонить по телефону я не стала — перед встречей нужно было придумать новую легенду. Я не знала, поддерживает ли этот человек связь со своим приятелем, поэтому не могла рисковать. Ведь через них информация о том, что кто-то копается в давно забытом деле, могла дойти до самого Колесникова. А тот вряд ли бы обрадовался, раз в своё время приложил столько усилий, чтобы замять неприятные события.
Несколько дней я потратила на размышления, но ничего стоящего не придумала. И тогда решила немного понаблюдать за свидетелем в надежде получить какую-нибудь идею. Для начала проверила, проживает ли он по старому адресу. Просто позвонила и представилась сотрудником пенсионного фонда. Сразу же попала на него самого и в процессе разговора выяснила, что Платонов Виктор Андреевич ни место жительства, ни номер телефона не поменял.
Прежде чем заступить на пост наблюдения, я использовала маскировку. Во-первых, мне предстояло чуть позже под каким-нибудь предлогом познакомиться с мужчиной, а значит, не стоило сразу мозолить ему глаза. Во-вторых, судя по данным из уголовного дела, шофёр Колесникова и Платонов проживали в одном дворе. И хотя председатель Союза автомобилистов сообщил, что шофёр со старого адреса переехал, и его дальнейшие следы потерялись, в точности этих сведений я не была уверена.
 
Поскольку я не представляла, как выглядит Виктор Андреевич, первым делом обосновалась на лестничной клетке на один этаж ниже нужной мне квартиры. Благо, дом был старый, без лифта, а подъезд проходной — никаких кодовых замков и, слава богу, никаких бдительных старушек. То есть никто ко мне не приставал и с подоконника не гонял.
Впрочем, долго ждать не пришлось. Примерно через час из квартиры вышел пожилой мужчина и направился вниз по лестнице. Я бодрым шагом протопала мимо него. Поднявшись на два пролёта, развернулась, быстро сбежала на первый этаж и осторожно выглянула на улицу.
Объект моего наблюдения беседовал с мужиком в рабочей спецовке, копающимся в моторе древних жигулей. Устроившись на лавочке недалеко от них и прикрыв лицо журналом, я прислушалась к разговору. Крутился он в основном вокруг тормозных колодок, карданного вала и цилиндров. Но самое главное я услышала — мужчина в спецовке несколько раз назвал собеседника Витей.
Дальше я наблюдала за свидетелем издалека, уже не используя маскировку. К счастью, Виктор Андреевич оказался совсем не домоседом и предпочитал проводить большую часть времени на улице. То в компании местных любителей старого отечественного автопрома, помогая чинить его очередное ржавое детище. То эмоционально обсуждая за пивом последние политические новости. То просто прогуливался по живописным окрестностям, состоящим в большинстве своём из захламлённых дворов, несанкционированных свалок и потрескавшихся от времени тротуаров, тянущихся вдоль загазованных дорог.
Время шло, а я никак не могла решить, чем зацепить мужчину. На какой именно почве сойтись с ним ближе и выудить нужную мне информацию. Удивляло, что я ни разу не видела Платонова вместе с женщиной. Постепенно складывалось ощущение, что он живёт один. В удачно подслушанном разговоре соседи как-то поинтересовались новостями от сына Виктора Андреевича. Тот охотно рассказал пару обычных житейских историй. Из дальнейшего обмена репликами стало ясно, что его сын с невесткой и внучкой живут в другом городе и через несколько месяцев собираются в гости.
За время наблюдения я узнала, что у Платонова есть машина — старенькая иномарка. Он часто к ней подходил, строго раз в неделю мыл и чистил салон, вот только пользовался редко. Похоже, ему просто некуда было выезжать. Поэтому, когда я увидела, что мужчина садится за руль, сразу заинтересовалась. Благо, к такому повороту заранее была готова — планируя наблюдение, я взяла напрокат машину. Обычно она стояла в соседнем дворе, так как ежедневные маршруты Виктора Андреевича не предполагали дальних поездок.
Водителем Платонов оказался очень аккуратным. Выбравшись за город, не спеша двигался в правом ряду, никуда не торопился и почти никого не обгонял. Чтобы постоянно не висеть у него на хвосте, пришлось несколько раз уезжать вперёд, а потом останавливаться, давая ему время меня догнать.
Впереди показался указатель, Виктор Андреевич включил поворотник, а я напряглась. Потому что знала этот указатель очень хорошо. Отвилка вправо вела к кладбищу, на котором была похоронена моя семья. Я приезжала туда всего несколько раз, тщательно используя маскировку, и никогда не подходила близко к могилам. На самом деле, я не испытывала нужды смотреть на фотографии родных, их лица всегда стояли перед моим мысленным взором, стоило только закрыть глаза.
Платонов оставил машину на стоянке, купил у входа цветы и зашёл в ворота. Аккуратно, прячась за памятниками и буйной растительностью, я последовала за ним. Обращать внимание на мои манёвры было некому, так как в будний день вокруг не наблюдалось ни одной живой души. Когда мужчина остановился, я выбрала самое удачное место для обзора, устроилась на ближайшей лавочке за оградкой и стала ждать.