Любовь по науке, или на практику в другой мир (СИ)

— Разве это плохо?
— Ему, думаю, очень даже хорошо, — усмехнулся дракон и быстро вернулся к прежней теме. — Но этот неукротимый огненный дух действительно живет в каждом из нас. И некоторые не хотят мириться с правилами и условностями. Желают свободы, чтобы взрезать небеса в вольном полете и строить свою жизнь, как заблагорассудится. Они уходят из сообщества собратьев и живут, где и как захотят. Свободные драконы. Я — один из них. Давным-давно я улетел в горы Бей-ан-Далил на другом конце континента, занял пещеру. Ради развлечения собрал коллекцию — у вас их называют Сокровищницами драконов. И охранял ту местность, что сам определил себе. И моя свобода была для меня дороже всего. Я и в страшном сне не мог представить себе, что вернусь в какое-либо общество. Драконье, эльфийское или человеческое — неважно.
— Одиноко жил, наверное? Одичал немного? — с интересом спросила я.
— Наверное, — улыбнулся Гарвер. — Но когда я ощутил «аромат», то все изменилось. Единственным смыслом стало найти ту, от кого он исходит. Уже тогда был готов сделать уступки. Частично отказаться от своей свободы, чтобы обладать… хм… тобой.
— Обладать? Это именно страсть обладания? — настороженно спросила я.
Продуктивный разговор получается. И про свободных драконов узнала из первых рук. И про чувства Гарвера… То есть про ощущение истинности в целом.
— Испугалась? — стрельнул на меня глазами он. Очень так жарко. — Боишься, что одичавший дракон все же похитит тебя из-под носа у вашего обожаемого бывшего ректора? Не бери в голову. Я хочу быть с тобой… целиком. И у меня хватает мудрости сознавать, что похищением, насилием этого не получишь. Я сказал — обладать… потому что это дань древним традициям. Дракон захватывает. Дракон обладает. Дракон защищает и хранит. Все это вместе. Так было в древности. И такую культуру исповедуют свободные драконы, если можно сказать, что у нас есть какая-то общая культура… Скорее — общий порыв навстречу своей природе. Но на самом деле нет, это не совсем страсть к обладанию. Понимаешь ли ты, Избранная, что я хочу подарить тебе мир? А вовсе не обладать, как древний дракон, похитивший очередную девицу, чтобы держать у себя в пещере, пока не надоест?
— Не знаю… — растерялась я. Жаркая речь Гарвера впечатлила. В тот момент Гарон и вовсе вылетел из головы. Были только мы со свободным драконом. И его чувства, накрывающие с головой. Захватывающие, горячие. Эгоистичные и альтруистичные одновременно (как я поняла). — Но я не боюсь тебя. Я чувствую, что… В общем, я спросила про обладание просто потому, что мне не понравилось это слово. Хотела убедиться, что эти чувства «истинной пары» не являются тупой страстью к обладанию кем-то… Спасибо, что объяснил. Скажи, — я решила прояснить все до конца. — Так, а когда ты прилетел, ты хотел действительно забрать меня в свою пещеру? Она ведь правда не подходит…
— Вообще-то она весьма комфортная! Любой свободный дракон не только лежит в своем имении в драконьей ипостаси. Но и живет в человеческой. Там есть все для жизни. Так что ваш Гарон преувеличивал опасность оказаться там, — лукаво поглядел на меня. — Но да. Когда я летел сюда — собирался поступить именно так. Готовность идти на уступки не простиралась так далеко, чтобы терять свою свободу целиком! Скорее хотел поделиться ею с тобой. Но потом я… понял, что это тебе действительно не подходит. И… встреча с Избранной действительно меняет все, — закончил Гарвер серьезно. — Я готов изменить свою жизнь ради тебя. Мы будем жить так, как ты захочешь. Тебе нужно общество — мы будем частью общества, какое выберем. Ну… в разумных пределах, конечно.
— А если я захочу уйти обратно в свой мир?
— Значит, я стану первым драконом, переселившимся в него, — спокойно ответил Гарвер.
— Спасибо… — очень тихо сказала я.
Потому что действительно была до глубины души благодарна ему за этот контраст! Гарон не желает отказаться от необязательного эксперимента ради меня. А Гарвер готов идти за мной в другой мир. Куда угодно.
Опять захотелось плакать. На этот раз — от сложного чувства, в котором смешались благодарность, что-то вроде умиления и даже облегчение.
 
Я словно получила возможность опереться на что-то. И этим чем-то была безусловная решимость Гарвера. Его безусловное желание быть со мной.
Разумеется, он ощутил мой порыв. Большая горячая рука взяла мою кисть, обволокла. И я неожиданно ощутила очень похожее на то чувство единения, что возникало с Гароном.
— Что тебя тревожит? — спросил дракон.
— Только одно… — решилась я. — А как ты думаешь, то, что у тебя… ко мне… все это, что из-за эманаций… можно назвать любовью?
И поглядела в красивое лицо дракона, словно искала на нем ответ. Ведь действительно искала — во взгляде, в изломе бровей, в том, как сложены его губы.
— Любовью? Не знаю, — спокойно ответил Гарвер. И вдруг с улыбкой пожал плечами. — А какая разница? Мне все равно, как это называется.
И это был достойный ответ. Который по моим представлениям намного ближе к любви, чем все слова и поступки Гарона.
…Я не стала отнимать руку. Мне было хорошо. Жар рвался наружу из дракона. Но я знала точно, что он не бросится на меня. Не утащит. Не овладеет против моей воли. Чувство «истинности» ему не позволит навредить мне.
Долгое время мы молчали, просто наслаждаясь атмосферой.
— Ну так что, улетим прямо сейчас?! Куда ты хочешь? Я знаю несколько прекрасных укромных мест… — наконец лукаво спросил дракон. Явно искушал лишь в шутку. Хотя, кто их, драконов, знает!
— Нет, — рассмеялась я. — К этому я не готова. Но можешь проводить меня по этой дорожке.
В тот вечер я поняла, что дракон Гарвер, которого я испугалась при первой встрече, мне очень даже нравится. Он, конечно, еще тот махинатор. Может, в чем-то не лучше Гарона. Но он, уверена, честен со мной в своих чувствах.
И рядом с ним рождается совершенно особая атмосфера. Не та, что с Гароном. В чем-то — намного теплее.
А в момент, когда он в шутку снова предлагал мне «сбежать», даже промелькнула мысль, а не… согласиться ли? Не пуститься ли во все тяжкие? Уверена, жизнь с таким драконом может быть очень даже интересной. А истинность застрахует от его возможных драконьих выходок.
***
А если совсем честно, то в глубине души я до последнего надеялась, что явится Гарон и устроит сцену ревности. Хоть сама запретила ему провожать меня. Но Великий и Ужасный не явился, чем в очередной раз доказал, насколько ему все равно…
И, конечно, я никуда не побежала с Гарвером. Эта мысль только промелькнула — и ушла. О таких вещах можно мечтать. Можно и книги о них писать. Но в реальности мы всегда связаны обязательствами (вроде практики и Эксперимента). Да и осторожность в нас куда сильнее, чем в мечтах.
Ничего интересного той ночью больше не случилось. Разве что я обнаружила, что девчонки ждут меня в комнате… и Арсина учит моих птичек танцевать! Она напевала веселую, но романтичную мелодию, а Гриша с Красоткой переступали когтистыми лапками по столу, кружили друг вокруг друга. Иногда совсем сближались и терлись друг о друга головками или ласково пощипывали друг друга клювами. Не иначе как парный птичий танец! При этом оба периодически выдавали: «Л-любовь моя!».
Я вздохнула. То-то же они не прилетели меня утешать! У них, понимаете ли, дискотека.
Да чего уж там! Мне ведь не грозила никакая опасность. А залечить разбитое сердце не в силах даже Григорий. Тут, пожалуй, у дракона Гарвера больше шансов.
Марена тут же накинулась на меня с расспросами, где я была, мол, они уже собирались снаряжать спасательную экспедицию. Рассказывать про сложную встречу с Гароном не хотелось. Да и про Гарвера распространяться тоже. Ведь свободные драконы пользовались у всех других рас не лучшей репутацией. В очередной раз выслушать, какой он опасный, и как мне следует держаться от него подальше, не хотелось. Поэтому я просто рассказала, что видела отъезд Милессы и пообщалась с Гаем.
— Кстати, у Бориссы парень появился! — сообщила мне Марена, когда мой рассказ был окончен. — Говорят, одна из пар, сложившихся в Эксперименте!