Старше (ЛП)

— Я злюсь, — выплюнула она в ответ, голос был приглушен моим плечом. — Я злюсь на тебя.
— Ты благодарила меня раньше. Готовила для меня, обнимала меня. Ты не казалась злой.
— Я чувствую и то и другое, — горячо возразила она. — Из-за тебя у меня внутри все перемешалось. Я не знаю, обнять тебя, задушить или поцеловать.
Меня обдало жаром.
— Да?
— Да. — Она фыркнула, ее ноги снова обхватили меня, а бедрами она попыталась перевернуть меня на спину. — Мне не нравится, что ты смотришь на меня, как на проблему.
— Так и есть. — Я заливал ее вновь вспыхнувшее пламя жидкостью для зажигалок, потому что она была сильнее, когда злилась и выплескивала ярость мне в лицо. — С тех пор как я впервые тебя увидел, ты была для меня проблемой.
Еще одно рычание.
Еще одна неудачная попытка взять верх.
— Мне не нравится, как ты со мной разговариваешь. — Она сжала в кулак мои волосы так, что побелели костяшки пальцев. — Как будто ты имеешь право командовать мной, отдавать приказы.
— Тебе нравится, когда я это делаю.
— Нет, — прорычала она, выдыхая адское пламя.
Наша кожа покрылась потом, ее ногти оставляли следы на моей спине, когда она царапала ее.
Теперь она дралась грязно.
И я проклял это чертово шевеление в своих штанах, когда мой член затвердел, а бедра прижались к ее раздвинутым ногам.
Ее яростное рычание на секунду стихло до всхлипа, затем она собралась с силами и стала вырываться еще сильнее.
— Я ненавижу тебя, — прорычала она, прижимаясь к моей эрекции, что противоречило тому, как ее руки тщетно пытались оттолкнуть меня. — Ненавижу то, как ты со мной тренируешься, будто я тебе ровня, хотя ты всегда будешь видеть во мне только свою подопечную. — Она рычала, боролась, ее слова были едва слышны из-за испытываемого напряжения. — Дарование, которому ты можешь придать форму, чтобы поставить на каминную полку и ценить издалека.
— Там твое место. — Я сжимал ее задницу, пока ее ноги не разжались, и я опрокинул ее на спину, возвышаясь над ней, мои руки взлетели, чтобы поймать ее запястья. Я держал ее крепко, безжалостно, моя мокрая от пота грудь вздымалась напротив ее. Наклонившись поближе, я выдавил: — Как можно. Дальше. От меня.
Гнев угас, когда ее глаза вспыхнули, оказавшись прямо перед моими, а на красивых пухлых губах заиграла ухмылка.
— Ты хотел бы. Но ты не можешь держаться от меня подальше.
Прижавшись к ней тазом, я почувствовал, как ее влажное белье прижалось к моей эрекции, и проглотив свой стон, добавил еще больше лжи.
— Ты никогда не будешь для меня кем-то. Ты просто подруга моей дочери. Потерянная девочка, которую я встретил на вечеринке и которая пыталась обманом забраться в мою постель.
Она прижалась к моему твердому члену, наслаждаясь тем, как я вздрогнул.
— Это убивает тебя, да? — Она подняла подбородок. — Что ты хочешь трахнуть лучшую подругу своей дочери? Подростка, вдвое моложе тебя.
Моя хватка усилилась до синяков, на руках и кистях вздулись вены. Она пыталась добраться до меня, победить словами, и это у нее получалось.
Галлея опустила взгляд к моим губам и прошептала:
— Расскажи мне, что ты планировал сделать той ночью?
Моя челюсть застыла, мышцы окаменели. Одной рукой я зафиксировал ее запястья, а другой схватил ее за волосы, запрокидывая ее голову назад.
Она удивленно пискнула, глядя на меня.
Ожидая.
В ее глазах сверкало негодование вперемешку с желанием, когда она выдохнула мне в губы мою медленную смерть.
Я опустил голову, и наши рты почти соприкоснулись.
— Я же просил тебя никогда не спрашивать меня об этом.
— Мне все равно. Скажи мне.
— Нет.
Галлея изо всех сил пыталась вырваться, но ее сопротивление постепенно ослабевало, и вздох разочарования сорвался с ее губ. Я не ослаблял захват, и в конце концов она сдалась, рухнув на коврик, а я навис над ней.
— Расскажи мне, что ты хотел сделать со мной той ночью, — сказала она, и гнев рассеялся, сменившись убийственным любопытством. — Я должна это услышать.
Я почувствовал, что пересекаю желтую ленту.
 
Мои ноги коснулись меловых линий.
И я смирился со своим поражением, когда яд моего падения проник в кровь.
— Я бы привез тебя сюда, — мрачно сказал я, стиснув зубы, мой кулак все еще сжимал ее волосы. — И я бы узнал, какова на вкус твоя киска прежде, чем мы бы добрались до спальни.
Мы оба замерли.
Ее глаза округлились, а губы приоткрылись от резкого выдоха.
Я не мог поверить, что, черт возьми, сказал это.
Волна паники прокатилась по мне от осознания того, что я только что переступил черту и уже никогда не смогу вернуться обратно. Моя хватка на ее запястьях ослабла, защита рухнула.
Девятнадцать.
Лучшая подруга Тары.
В два раза моложе меня.
Приемный ребенок моей бывшей.
И. Гребаный. Подросток.
Тяжело сглотнув, я уставился на нее, прокручивая в голове слова, которые могли бы как-то помочь мне выпутаться из этой поганой паутины.
Но шок в глазах Галлеи быстро сменился чем-то другим. Чем-то ободряющим.
Чем-то похожим на… разрешение.
Она заерзала подо мной, выгнув спину, и опустила руку вниз, когда я начал медленно подниматься с ее груди. Ее рука исчезла в пространстве между нами, и я опустил взгляд, наблюдая, как ее пальцы скользнули под край футболки и забрались в нижнее белье.
Я задыхался. Мое сердцебиение участилось до смертельного ритма. Я так долго задерживал дыхание, что, клянусь, увидел звезды.
И тут она вытащила руку, и ее пристальный взгляд встретился с моим.
Два розовых пальца блестели.
Влажные от ее возбуждения.
Потрясенный, я смотрел, как она протянула руку и прижала кончики пальцев к моим приоткрытым губам, а я, черт возьми, чуть не умер. Мой член болезненно пульсировал, все еще зажатый в тепле между ее ног и страстно желающий освободиться от своих пут и ворваться в нее.
Я задержал дыхание и шире приоткрыл губы, мои веки дрогнули и закрылись.
Слабость поглотила меня целиком, лишив решимости, у меня не было ни единого шанса.
Мой язык медленно, смакуя, скользил по подушечкам ее пальцев, я впитывал каждую унцию ее возбуждения, запечатлевая ее сущность в своем мозгу. Я застонал, когда ее сладость окутала мой язык, и втянул ее пальцы в рот, двигая бедрами, а она издала высокий, хныкающий звук, который привел нас обоих к уничтожению.
Ее вкус поймал меня в ловушку.
Я полностью осознавал, что один неверный шаг, еще одно движение в неправильном направлении — и оба наших мира взорвутся.
Галлея медленно убрала пальцы от моего рта, провела ими по моей нижней губе и опустила руку. С полуприкрытыми веками, порозовевшей кожей и пламенем в глазах она хрипло прошептала:
— Теперь ты знаешь.
Теперь я знаю.
Да, я знал. Я знал, как близок к тому, чтобы похоронить свой член внутри нее и одновременно заживо похоронить нас обоих. Ее вкус был чистым экстазом, медом в моих венах, но кое-что значило больше.
Тара.
Моя дочь… и будущее Галлеи.
Реальность обрушилась на меня, как сковорода на затылок. Я нахмурил брови, отпустил ее руки и молниеносно отскочил от нее.
Я не оглянулся.
Не удостоил ее ни единым взглядом, чтобы не видеть, как сильно я ее только что обидел.
Перед глазами у меня все плыло, когда я ворвался в свою спальню, захлопнул дверь и запер ее за собой. Я стянул штаны с бедер, спустив их до щиколоток. Мой член оказался в руке прежде, чем я успел сделать следующий вдох, и я стал дрочить, как гребаное животное.
Не прошло и двадцати секунд, как струи теплой спермы хлынули на мою руку, живот, бедра, и душераздирающий оргазм пронзил меня, как взрыв, от которого я только что чудом увернулся. Я стонал, содрогался, раскачивался, испытывая волну за волной наслаждения, и вкус ее киски все еще ощущался на моем языке.
Теперь я знаю.