Ермак. Война: Война. Интервенция. Революция
С учетом того, что на меня за последних полтора года было совершено еще четыре покушения, пришлось озаботиться охраной имения. В Курковицах, в специальном пристрое к дому поселились пять отобранных мною запасников, которым, как и покойному Севастьянычу, было некуда возвращаться. Ребята были тертые и умелые с оружием. Да и плюшек я им пообещал много.
Кроме этого, по своим каналам довел до заинтересованных в моей смерти лиц, что если что-то случится с моей женой и сыном, то вырежу всех виновных и членов их семей до седьмого колена. Не пожалею никого. Ни старых, ни малых, даже тех, кто ниже колесной чеки. Император, отправляя меня в это путешествие, также обещал позаботиться о моей семье. Несмотря на принятые меры, беспокойство оставалось.
– Тимофей Васильевич, извините за нескромный вопрос, – Гродеков с каким-то виноватым выражением на лице прервал мои воспоминания. – Это правда, что вы ведете свой род от Ермака?
– Ваше высокопревосходительство, от деда слышал, что казачий род Алениных ведет свое происхождение от алан-аорсов. Василий Тимофеевич Аленин, известный как Ермак, во главе одного из отрядов донских казаков в казачьем войске под общим командованием атамана Сусара Федорова участвовал во взятии Казани. Царь Иоанн Грозный пожаловал тогда донцам навеки весь Тихий Дон со всеми его реками и притоками. Данная грамота до конца семнадцатого века хранилась в соборе города Черкасска и была отобрана Петром Великим во время его похода под Азов. А прозвище Ермак настолько прилипло к моему предку, что в синодике Тобольской соборной церкви для поминовения казаков, погибших при завоевании Сибири, по повелению первого архиепископа Киприана был Василий Тимофеевич Аленин записан как Ермак, сын Тимофеев, – я замолчал.
– И что дальше? – заинтересованно спросил генерал.
– А дальше ничего. Пользуясь своим положением, ваше высокопревосходительство, в Тобольске подтверждения этому не нашел, – я грустно улыбнулся. – И, в принципе, какая разница, кто был твоим предком. Главное, что ты сделал в этом мире!
– С этим вашим высказыванием полностью соглашусь, Тимофей Васильевич. Но, как говорится в народе: делу время, а потехе час. А посему все дела откладываем на завтра, и сейчас мы проследуем в офицерское собрание. Там нас уже ждут накрытые столы и офицеры Хабаровска, которым просто не терпится узнать о последних новостях из столицы, – Гродеков усмехнулся и, поправив очки, добавил: – Возражения не принимаются, господин полковник.
Глава 2. Владивостокская крепость
Посидели в офицерском собрании душевно. Многих офицеров я знал по предыдущей службе до девяносто шестого года, с некоторыми познакомился во время осады Благовещенска и в отряде Ренненкампфа.
Сегодня с утра сходил на утреннее богослужение, подал записку для поминовения на Божественной литургии со списком всей своей умершей родни и Дарьи. Купил и расставил свечи, раздал милостыню, а потом сходил на кладбище. По такой же схеме помянул всех в станице, кроме раздачи милости. Нищих и попрошаек у станичной церкви в Черняева никогда не было.
Придя на кладбище, убрал немного листвы, веток с могилки своей «храброй птички». Было видно, что за могилой ухаживают. В прошлый свой приезд оставил кладбищенскому сторожу денег, да и потом раз в год пересылал небольшие суммы Тарале с просьбой передать их сторожу. Арсений в ответных телеграммах ругался, мол, он и сам может деньги на это выделить, но перечисленные мною суммы передавал.
Посидел, погрустил, повинился. Мысленно рассказал Дарье обо всех событиях, которые произошли со мной с момента моего последнего посещения могилы. Глупо ждал какого-то ответа. Приняв за него порыв теплого ветра, который разметал мне волосы на макушке, с каким-то чувством облегчения и очищения ушел с кладбища. Впереди ждала служба.
* * *– Итак, Тимофей Васильевич, с чего начнем? В принципе, я каждый месяц отправляю в военное ведомство доклады по подготовке Приамурья и Владивостокской крепости к боевым действиям. Вы знакомились с моими докладами? – спросил меня Гродеков, блеснув стеклами очков.
Мы вновь расположились в его рабочем кабинете, и Николай Иванович должен был ознакомить меня с состоянием дел во вверенных ему войсках и на оборонительных позициях. На столе лежало несколько карт.
– Ваше высокопревосходительство, признаюсь, на меня эта инспекционная поездка свалилась как снег на голову. Возможно, государь и хотел, чтобы я посмотрел на все свежим взглядом, ничем не зашоренным. Поэтому я с вашими докладами не знаком и буду рад услышать все лично от вас, – ответил я, вежливо кивнув в конце фразы.
– Что же, давайте тогда без чинов. И я вам обрисую положение дел и то, как вижу сложившуюся ситуацию в целом, – генерал откинулся на спинку стула и сцепил в замок пальцы рук.
Я также удобнее устроился за столом, предполагая, что разговор будет долгим.
– По окончании японско-китайской войны в девяносто пятом году в военном ведомстве была пересмотрена доктрина использования Владивостокской крепости в связи с изменением вероятного противника, которым стала Япония. Был разработан новый план обороны, и было решено, что между строящимися и имеющимися крепостными фортами и батареями не должно оставаться мертвых зон, где войска или флот неприятеля могли бы укрыться от обстрела и организовать плацдарм. В наиболее узких бухтах, куда не доставали орудия, было принято решение выставлять минные заграждения и корабли Сибирской военной флотилии… – Гродеков поправил пальцем очки на переносице. – Роль Владивостокской крепости в обороне сводилась к двум основным задачам. Первая: береговые дальнобойные батареи должны вывести из строя флот противника и пресечь обстрел города и бухты с моря. Вторая: фортам северной линии надлежало остановить наступление японской армии после высадки десанта где-нибудь на побережье.
Я с интересом слушал генерал-губернатора, который кратко, но емко и четко рисовал картину организации обороны Владивостока.
– По этому плану в девяносто седьмом году была достроена в бетоне Назимовская батарея на одноименном мысе, строилась мортирная батарея из одиннадцатидюймовок семьдесят седьмого года у Токаревской кошки, велись работы по перестройке старых деревоземляных батарей на бетонные. Параллельно пришлось развернуть казарменное и дорожное строительство из-за заметного увеличения численности гарнизона крепости. По утвержденным и разработанным местными инженерами проектам началось строительство четырех долговременных фортов, которые должны были стать основой сухопутной обороны крепости: Северо-Западный, Северный и Северо-Восточный – на высотах Второй Речки и Седанки на полуострове Муравьева-Амурского, и форт Южный – на горе Русских на Русском острове. Форты располагались на расстоянии семи-пятнадцати километров от бухты Золотой Рог. Это исключало возможность обстрела сухопутной артиллерией противника города и стоящих на рейде кораблей Сибирской флотилии. К одна тысяча девятисотому году достроили в бетоне Новосильцевскую батарею, – рассказывая, Николай Иванович показывал карандашом на карте Владивостокской крепости значки оборонительных сооружений.
Я, привстав со стула, следил за карандашом-указкой генерал-губернатора. Гродеков сделал паузу, переводя дух, а потом продолжил:
– Тогда же по проекту военного инженера капитана Романовича прорыли канал через перешеек Русского острова, чтобы в случае начала войны миноносцы и другие корабли могли спокойно ходить из Золотого Рога в бухту Новик и обратно, не покидая пролива Босфор Восточный, выходы из которого должны были прикрываться минными заграждениями. Этим обеспечивалась непрерывная связь внутренней бухты острова с материком даже в военное время. И тут, как вы сказали, будто снег на голову, строительство было остановлено по приказу военного министра. Алексей Николаевич нашел линию обороны чрезмерно растянутой, требующей слишком большого количества войск для ее занятия и удержания, а также больших финансовых затрат.