Развод. Мне (не) нужна твоя любовь (СИ)
Время тянется мучительно медленно. Я все стою на лестнице, размышляя: подняться или оставить Артура в покое, дождаться, пока выйдет сам.
Он так долго находится в душе, что вскоре меня начинает грызть беспокойство.
Сердце сжимается в тревоге: а вдруг что-то случилось? Что, если он поскользнулся, упал, треснулся головой, ну, и того-с?
Перед внутренним взором помимо воли возникает яркая картинка: я стою возле свежей могилы Артура и оплакиваю нашу несостоявшуюся свадьбу. Бр-р… Привидится же такое.
Наконец, звук льющейся воды стихает, и я быстренько покидаю свой импровизированный наблюдательный пункт.
Облегченно выдыхаю, когда Артур появляется в гостиной: живой, но все такой же мрачный. Его взгляд устремлен в одну точку, словно там, в пустоте, он видит что-то, чего не вижу я.
Я предлагаю поужинать — отказывается.
Пытаюсь завести разговор — молчит, будто воды в рот набрал.
Верчусь вокруг него, чуть ли не козочкой скачу, пытаясь хоть как-то растопить эту ледяную стену. Внутри меня все горит от любопытства — что же такого произошло на этом чертовом корпоративе?
Единственное, от чего Артур все-таки не отказывается, — его излюбленный виски.
Он отхлебывает его из стакана все с тем же угрюмым видом.
Мое нетерпение становится почти осязаемым, но приходится дожидаться, пока Артур созреет для разговора.
И… после четвертого стакана его в конце концов прорывает. Он смотрит на меня помутневшим взглядом и говорит:
— План… мой план провалился…
— Какой план? — старательно изображаю недоумение.
Артур морщится, как от зубной боли, опрокидывает в себя остатки виски и требует еще.
Пока я иду к бару, пока достаю новую бутылку и откручиваю крышку, он начинает говорить. С каждым его словом моя челюсть опускается все ниже и ниже. Благо, стою к нему спиной, иначе он бы заметил, как меняется выражение моего лица.
Боже мой, какая же я идиотка! Все это время думала, что Артур хочет вернуться к своей драгоценной Еве, а он всего лишь планировал месть — ей и этому выскочке Льву! От осознания собственной промашки я издаю мучительный стон. Мысленно, разумеется.
Конечно, Артур сам виноват: не стал бы ныкаться по углам, мне бы и в голову не пришло ставить ему палки в колеса.
Но чего уж теперь, сделанного не воротишь.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.
— Правильно, — сразу показываю, что я на его стороне. — Они это заслужили. Мне очень жаль, что ничего не вышло. Может, попробовать снова?
— Не выйдет, — качает головой Артур. — У Льва есть на меня кое-какой компромат.
— М-м-м, — нечленораздельно отвечаю я.
Сейчас меня волнует не какой-то там компромат, а более насущный вопрос: что именно известно Артуру.
Я вручаю новый бокал, стараясь унять дрожь в пальцах.
— Меня сдал исполнитель и подельники. — Голос Артура голос звучит безжизненно, словно у робота.
— Как Лев на них вышел? — спрашиваю, и тут же мысленно прикусываю язык, проклиная себя за этот вопрос.
— Понятия не имею.
Артур с такой силой сжимает стакан, что я боюсь, как бы стекло не хрустнуло у него в руках. Слышу, как скрипят его зубы.
Черт! Теперь он может начать копать не в том направлении. Нужно срочно направить его мысли в другое русло.
— А что, если исполнитель решил, что Лев заплатит больше? Потому и сдал тебя?
Вижу, как Артур замирает, хмурится, что-то просчитывая в уме.
Мое сердце колотится так сильно, что кажется, он должен слышать этот стук.
— Знаешь, — в итоге смотрит на меня расфокусированным взглядом Артур. — Ты, наверное, права. Вот гнида!
Он с грохотом ставит стакан на журнальный столик, зарывается пальцами в волосы и начинает раскачиваться взад-вперед.
Я мысленно возношу хвалу всем богам: кажется, он купился на подброшенную версию. Молюсь про себя, чтобы он не вздумал копать дальше.
То, что у него ничего не вышло, в целом хорошо. И даже наличие какого-то там компромата у Льва меня не пугает. Наоборот, теперь Артур и думать не станет о том, чтобы смотреть в сторону бывшей женушки. В общем, как ни крути, все сыграло только мне на руку.
Главное — Артур ни в коем случае не должен раскопать, что это именно я предупредила Еву. После такого он вне всяких сомнений даст мне пинка под зад.
Конечно, я подошла к делу профессионально, все сделала максимально осторожно.
Создала левую почту, писала из интернет-кафе — при этом сделала макияж, изменивший меня до неузнаваемости, нацепила парик и спортивный костюм оверсайз, когда шла туда. Подписалась сотрудником фирмы Артура. Хотя в век высоких технологий никакие принятые меры не могут обезопасить на сто процентов.
Даже думать не хочу, что будет, если он вдруг узнает правду о том, кого должен «благодарить» за то, что его план провалился с таким оглушительным треском.
Глава 47. Связующее звено
Ева
Я устало опускаюсь на заднее сиденье автомобиля. Рабочий день выдался утомительным, и я мечтаю поскорее оказаться дома.
— Добрый вечер, Сергей, — киваю уже знакомому водителю.
— Добрый вечер, Ева Андреевна. Домой?
— Да, пожалуйста.
Машина плавно трогается с места, а я достаю телефон из сумочки и замираю, глядя на экран.
Пропущенный вызов от контакта «Ангелина Владиславовна».
Целых три недели после того, как Артур выкинул последний фортель со своей подставой, все было тихо. И тут нате вам — звонок от бывшей свекрови.
Что-то внутри меня напрягается. За последние месяцы мы практически не общались — с тех самых пор, как я объявила о решении развестись с Артуром практически сразу после юбилея.
Тогда у нас состоялся сложный разговор.
Я до сих пор помню, как сидела в их гостиной, сжимая чашку с остывшим чаем, и твердо говорила о том, что больше так продолжаться не может.
К их чести, они не стали давить или пытаться «спасти» семью. Может, потому что сами уже прекрасно знали, что их сын даже не пытается что-то исправить или хотя бы признать свою вину.
Мой палец зависает над зеленой кнопкой вызова. Секунду я колеблюсь, но все же решаю перезвонить.
Гудки.
— Евочка, здравствуй. — Голос свекрови звучит непривычно мягко.
— Здравствуйте, Ангелина Владиславовна.
— Как ты, дорогая? Все хорошо?
Чувствую, как напрягаются мышцы шеи. За двадцать лет я научилась различать все оттенки ее интонаций.
Этот участливый вкрадчивый тон означает, что свекровь что-то беспокоит, и она, как обычно, заходит издалека.
— Да, спасибо, все в порядке. Вы что-то хотели?
Ангелина Владиславовна тяжело вздыхает в трубку.
— Знаешь, Евочка... — мнется она. — Я очень беспокоюсь за Артура. Он так изменился в последнее время, как будто подменили человека после вашего развода…
Я молчу, глядя в окно на проплывающий мимо город. В горле появляется горький комок.
— Пьет много, — продолжает свекровь, — на работе тоже не все ладно. И эта его новая... Лана. Совершенно неподходящая женщина, ты же понимаешь. Мы с отцом места себе не находим.
Я прикрываю веки, считая про себя до пяти, чтобы мой голос звучал не слишком грубо:
— При чем здесь я, Ангелина Владиславовна? Все проблемы Артур создал себе сам, причем на ровном месте. Пусть сам их и решает
— Ну как же, Ева… — В ее голосе появляются просительные нотки. — Я понимаю, что у тебя новые отношения, и это твое право, разумеется. Но вы с Артуром были вместе столько лет! В конце концов, даже после развода не чужие друг другу люди, ведь так? В общем, с нами разговаривать сын не хочет, но может быть, ты поговоришь с ним? Поддержишь, узнаешь, что происходит? А мы уж потом...
Чувствую, как левый уголок губ подергивается в нервном тике. Дыхание перехватывает от возмущения, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не повысить голос.