Начать всё сначала
Я не могу не бросить еще один взгляд на Пайлота. Почему он молчит? Он всегда хочет что-то делать. Прямо сейчас он сосредоточен на поедании своего бургера. «Он с нами не пойдет?» Я перевожу взгляд с Аттикуса на Сэйру.
– Пойду, – отвечаю я.
* * *28.01.11–20:30
Дни второй и третий в «Вещи собрал! В путь!» прошли немного лучше, чем первый. Я искренне хочу учиться, поэтому вчера после 1,5 часа панических внутренних страданий я встала – со своего стула и всё такое – с планом. Я бродила по офису как нервничающий котенок и тихо спрашивала всех сотрудников, не хотят ли они чашку чая. Это привело к мини-разговорам.
Они начинались с чего-то вроде:
– Привет, как ты, милая?
А я произносила что-то гениальное типа:
– Привет! Не хотите чашку чая?
И они отвечали веселым «Да, пожалуйста!» или «Нет, спасибо!».
Я сделала две чашки чая. Одну для Донны и одну для Джэнет. Я очень нервничала, готовя первую кружку чая. То есть я же американка, а они британцы. По определению у них чайные стандарты выше. Но эта схема в чайном уголке была спасительным кругом. Я никогда не использовала столько сахарных кубиков раньше, и меня они очень веселят. Нужно делать сахарные звезды! И другие формы! Сахарные восьмиугольники!
В четверг все сотрудники приветствовали меня «Привет, Шейн!» или «Доброе утро, Шейн!», когда приходили на работу. Они знают мое имя. Я на один шаг ближе к тому, чтобы узнать, как все здесь работает. Я сделала чайный опрос в одиннадцать, а затем еще один в три, потому что примерно в это время мне начинает становиться сложно держать глаза открытыми за моим маленьком одиноким столиком-островком.
После утреннего чайного обхода Трейси дала мне задание, смутно связанное с компаний. Они заказали пять сотен холщовых сумок-шопперов с надписью «Вещи собрал! В путь!». Мне пришлось их всех просмотреть, отобрать те, где принт сделан правильно и те, на которых он слегка косил или где он «хилый», как говорят британцы. Я узнаю так много новых слов.
В конце третьего дня Донна («Айриш Брекфаст», один кубик сахара, побольше молока) готовилась к отъезду, и весь офис ожил. Они встали, обняли ее и пожелали хорошей поездки в Москву. Она поедет в командировку в поисках идей для «Вещи собрал!». Частью ее работы являются поездки в разные города, остановки в разных местах и изучение различных достопримечательностей.
Сегодня пятница, поэтому утром у меня были занятия, и я написала еще одну грустную открытку родителям, которую добавила в свою коллекцию. И, ох, прошло пять дней с тех пор, как мы с Пайлотом не разговариваем. Кажется, он избегает меня.
Я тусила на кухне каждый вечер после работы в «Вещи собрал!», чтобы поработать над различными письменными проектами (парижским постом для блога, а также попыткой определиться с общим сюжетом для романа о близнецах из приемной семьи в колледже, которые узнают, что один из профессоров – их биологический отец). Когда я захожу на кухню, если Пайлот уже там, ему внезапно нужно уйти. Если я уже там, а он приходит, он просто берет что-то из еды и снова уходит.
Бейб проводит много времени на кровати, просматривая различные версии «Золушки». Вчера я поймала ее за просмотром «Истории вечной любви», а этим утром она смотрела ту, что с Брэнди. Я пыталась заставить ее пересмотреть свое решение насчет сегодняшнего вечера, но она говорит, что все еще не готова к этому. Я готова. Сегодня вечером я перестану думать о Пайлоте.
* * *Я гляжу на себя в зеркало в полный рост один последний раз и расправляю свою черную юбку с высокой талией. К ней я сегодня подобрала простой красный короткий топ и, вдохновленная Бейб, накрасила губы соответствующим оттенком рубинового. На Сойере, стоящем на столе у гигантского окна, на повторе играет новая песня Аврил Лавин «What the hell». Сэйра наносит последние штрихи своего макияжа. На ней свободное, кремового цвета платье, почти доходящее до колен, а также длинные сережки и сапоги с кремовыми каблуками.
– Готова? – спрашивает она своим обычным уверенным тоном. Я уже к нему привыкаю и начинаю уважать ее за него. Я лишь притворяюсь такой же уверенной, как она, но мне кажется, что даже притворяться на таком уровне у меня не получается.
– Ага! – говорю я, вытаскивая испачканный палец изо рта и возвращая крышку на помаду. Я застегиваю сапоги и беру сумочку. Сэйра первой выходит за дверь. Я оборачиваюсь на Бейб. На ней наушники, и она смотрит старый диснеевский мультфильм «Золушка». Я машу ей на прощание, пытаясь перехватить ее взгляд, но она вся погружена в фильм.
Мы едем на метро до центра Лондона. Сэйра ведет меня с Аттикусом по улицам к ярко-красному бару в Сохо. Это место аж пульсирует от музыки и смеха. Мы берем напитки (я заказываю бокал красного вина) и втроем садимся на один из красных модных на вид диванчиков у стены. Сначала мы пытаемся болтать, но тут слишком громко. Аттикус не сдается и пытается перекричать музыку, но, несмотря на его усилия, разговор быстро затихает. В центре комнаты танцпол с достаточным количеством танцующих. Диджей проигрывает топ 40 поп-песен, и через несколько молчаливых минут меня тянет встать и двигаться под ритм. Я стучу ногой о пол под песню Рианны «Who’s that Chick».
– Хотите потанцевать? – спрашиваю я.
– Почему бы и нет? – соглашается Аттикус.
Сэйра пожимает плечами.
– Конечно.
Я отдаюсь музыке Рианны, кружусь и выбрасываю руки в стороны. На мое запястье проливается вино, но я не расстраиваюсь и смеюсь. Сэйра танцует более сдержанно, придерживаясь одного или двух движений вперед и назад. Аттикус отжигает, исполняя очень смешные старомодные ботанские движения. Через пару песен кто-то стучит по моему плечу. Я разворачиваюсь и вижу привлекательного черного парня в голубой рубашке на пуговицах.
Я улыбаюсь ему.
– Привет!
– Привет! Мой друг хотел бы потанцевать с тобой, – он перекрикивает музыку и указывает через плечо на другого парня. Широкоплечий, с веснушками, красным лицом и сложением игрока в регби, он стоит за его спиной и смотрит на меня. Мы что, в средней школе?
– Э, ладно, – говорю я. Регби-парень подходит и они оба присоединяются к нашему маленькому танцевальному кругу. В итоге Аттикус уходит выпить у бара. Сэйра остается со мной и с двумя парнями.
Протанцевав вечность, регби-парень спрашивает, может ли он поговорить со мной пару минут подальше от танцпола. После зрительного контакта с Сэйрой – получив агрессивный кивок головой «Иди!» – я иду с регби-парнем, и мы находим свободное место у бара. Я замечаю Аттикуса на другом конце бара, болтающего с привлекательным парнем с волосами, завязанными в пучок.
– Тут и правда весело! Чем занимаешься? – полуговорит, полукричит регби-парень поверх музыки.
Я отворачиваюсь от Аттикуса, чтобы ответить.
– Я, э, пишу! А ты?
– Типа книги или статьи? Я адвокат!
– Круто, это, и то, и другое, наверное, – я попиваю вино, пережившее танцевальную сессию.
Он смотрит на меня пару мгновений. Появляется чувство неловкости, так что я пытаюсь найти тему для разговора.
– Так, что ты думаешь о «Блондинке в законе»? Там хорошо изобразили юридический колледж? – Я пытаюсь улыбнуться.
Его лицо светлеет.
– Ты такая милая.
Он больше ничего не говорит, так что я нервно смеюсь и говорю с британским акцентом.
– Эээ, так какой ты тип юриста?
– Что за акцент такой? – радостно восклицает он.
Я продолжаю.
– Не знаю, про что ты? – Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он притягивает меня к себе и целует. Что?
В одной руке я сжимаю бокал с вином, а другая безвольно висит сбоку. Он целует меня, но я не уверена, что, черт возьми, делаю я. Поцелуй влажный и теплый, и мой разум вспоминает, как однажды Лео неожиданно схватил меня за голову и окунул в воду в глубокой части бассейна.
Мы отстраняемся. Это было странно. Я смотрю на пол широко открытыми глазами. Я никогда не была так близко к лицу другого человека, но я это сделала… я кого-то поцеловала. Кого-то, чьего имени я даже не знаю. Как разочаровывающее.