"Фантастика 2025-132". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
— Прямо так не боишься ничего? И смерти тоже? И за родных, что жизнь им сломаешь?
— Я уже умер, фигня вопрос. Родители тоже привыкли выживать. Ты представляешь, как могут выжить трое детей с неработающей матерью в войну без отца? Как выжить под японцами в сорок четвертом в Манчжурии, когда вашу мать чумой заразили насмерть? Кого ты смертью пугаешь, русских? Да нам насрать на такую жизнь! Ничего нет, ничего не жалко! Товарищ!
— Успокойся, Жора, на нас оглядываются уже официантки. Во тебя пробрало. Ну не боишься, и молодец.
— Андропов.
— Что Андропов?
— Дедушка твой бывший, Андропов будет нашим дедушкой.
— Охренеть. Я тебе не верю.
— Выставку ускоряй. Давай рассчитываться. Сколько с меня?
— Обед за счет старших товарищей.
— И то хлеб.
Высвободили эмоции, успокоились. Пошли к машине уже как люди.
— По поводу выставки я подскажу, как что будет получаться, учись и не выкидывай фортелей. Язык держи на замке, я ничего не слышал.
— Добро, товарищ Онегин.
— Тебя подвезти всё-таки?
— Угу, чуток с вами проеду, а то мне теперь через весь город топать.
— Подскажешь водителю маршрут.
Дома я пытался вытащить за хвост ту фигню, которая подбила меня на провокацию, но ничего из головы не вытащил. Подозреваю, что сыграло моё подсознание. Слишком долго мучает чувство бессилия и невозможности изменить ход вещей. Вот и вырвалось. А даже легче стало, как нарыв прорвало. Вот есть наделенный какой-никакой властью товарищ, если он ничего не может, то я и подавно. Пытался? Пытался! Результат нулевой? А я говорил!
Вечером, когда мы оба вернулись с работы, Жора собрал семейный совет. Он был какой-то совсем серьезный и даже встревоженный. По-хорошему, давно надо поговорить по душам с ним, но отца не заставишь, а у самой то сил нет, то настроя, то сказать честно, боязно немного. Он давно на своей орбите летает, мы узнаем что-то или не узнаем, допускаю и такое. Деньги свои себе завел, одежду через раз то вместе покупаем, то он сам. Но без него я категорически теперь ничего не беру, кроме трусов-носков. С отцом поехали летом купили проигрыватель красивый, а магнитофон, что со студенчества служил верой и правдой, убрали с глаз. Теперь захочешь пленки старые послушать, как мы в компании пели, и не послушаешь. Жора говорит, если сильно захочется, то вытащит и включит. Если только пленки еще не осыпались. Ему не понять, молодость ничего не знает, молодость безжалостна. Ну хоть пластинок накупили хороших, какие я люблю. Сын собрался с мыслями и начал:
— Дорогие родители, сегодня мне в горкоме комсомола рассказали о моих планах на ближайшие несколько лет. Но под очень большим секретом, чуть подписку не взяли. И вам велели молчать. Суть в том, что после восьмого класса меня направляют в физкультурный техникум.
— Вот как здорово! Допрыгался Жорка! Десятый класс и институт насмарку? А нас они спросили?
— Не спросили и не спросят. Да и не ваше это будущее, а моё. Институт тоже никто не отменял, можно заочно после техникума кончать. Речь пока не про институт.
— А про что? Какой техникум, чего придумали?
— Тихо, мамочка, не договорил. После школы я перееду в Тулу, там буду создавать тренировочную базу и команду по историческому фехтованию. Область в этом заинтересована, Республиканский Комитет Комсомола курирует. Понимаете уровень? Я буду заочно учиться в Ленинградском физкультурном и работать за зарплату. Делать то, что уже делаю, только за деньги и с поддержкой властей. Жильем меня обеспечат. И вот тут встает тема нашего собрания. Предлагаю подумать о переезде в Тулу. Тихонечко подумать и не спешить. Чтоб меня не прокинули с жильем, а то скажут умники, что у меня и так квартира в Туле.
Николай сразу подобрался и тоже посерьезнел. Жорины слова его, кажется, зацепили за какую-то струнку. Да и мне, признаться, город никогда не нравился. После Челябинска дыра дырой, только оказии переехать не было. А вот появилась.
— Верно ты сказал, тихо и не спеша смотреть и думать. Подбирать возможные варианты. Нам же еще и с работой надо решать как-то.
— С работой в нашей стране хорошо. С зарплатой не очень.
— Жора, грех ведь жаловаться!
С родителями нормально получилось, в штыки меня не встретили. Ставим одну галочку. Теперь затаиться и не ходить на ту сторону закона ни по грибы, ни по ягоды. И ждать, как ситуация будет развиваться с «дедушкой». Хотя особых сомнений нет, потому как другого варианта хода истории не вижу: цены снижают и поднимают также, как в моей памяти. Значит, и всё остальное поедет по тем же рельсам. Вот они блестят перед бронепоездом, уклон приличный и увеличивается. Уже никаких тормозов не хватит, даже экстренное торможение ничего кроме схода с рельс не даст. С другой стороны, лучше на бок сейчас или в пропасть потом? Чем лучше? Кому лучше? Тут нужен светлый ум, чуждый личных мотивов и корысти, незашоренный догмами марксизма. Такого нет и не будет. А и был бы, кому его выводы нужны? «Вы всё тут сожжете, а меня с чемоданчиком денег отпустите? Где мой чемоданчик!?» Может я наговариваю на партийно-хозяйственный актив, но если кто-то пахнет как кака, ведет себя как кака и выглядит как кака… то неважно, что он говорит.
Вадим шел в школу в никаком настроении. Виной тому был очередной разговор с отцом. Уже не первый раз за неделю он интересовался положением дел в школьной мастерской и в музее. Весьма профессионально интересовался, расспрашивал про всякие детали и нюансы. Вадик далеко не первый год был Чайкиным-младшим и примерно догадывался, к чему может привести такой настойчивый интерес. Догадывался и не понимал, как ему поступить в этой ситуации. Здравствуй, взрослый мир! Отец ему родной, всю жизнь делающий всё для пользы сына. Но Жорж, школа, пацаны, Сумрачный Гена… они тоже ничего плохого ему не сделали, а наоборот, всеми силами поддерживали. Отец сам говорил, что настоящие друзья рядом — это на всю жизнь. Точно! В лоб он ничего никому не скажет, чай не Павлик Морозов. А Жоре намекнет тонко, Жорж не дурак, поймет. После второго урока. Нет, после четвертого. Или после школы, как получится.
— Вадик, чего такой смурной, проблемы или любовная коллизия? Давай отойдем побазарим. Колись уже.
— Да нормально всё. Вообще нормально. Просто есть такое предчувствие…
— Предчувствия, это серьезно. Я как начинаю предчувствовать, сразу в туалет иду, поноса не дожидаюсь. Рассказывай свои предчувствия.
— Тут такое дело, я предчувствую проверку в нашем музее.
— Из ГОРОНО?
— Нет. Не оттуда.
— Ага. Понятно. Очень здорово, что ты придаешь значение своим ощущениям и предчувствиям. И что поделился ими с другом. Спасибо.
Я очень хорошо знаю Чайкиных, мне даже чуток удивительно, что Вадим подал знак. А отец его истинный ариец, беспощаден к врагам Рейха. Надо посадить знакомых или приятелей? Значит, попробуем посадить, если есть основания. А если ничего нет? На нет и суда нет! Сейчас мы эту запендю разрулим. Гену в руки и к директору:
— Иван Дмитрич, можно? Мы к вам по делу.
— Опять идеи по музею? Что у вас там новенького намечается?
— Снился мне сон, Иван Дмитрич, будто пришла к нам в школу огромная крыса. Походила по первому этажу мимо витрин, потом в мастерскую, в кладовку, порылась-порылась, да и ушла потом. Проснулся я, думаю — к чему такой сон? Не бывает же крыс в погонах. Решил с вами посоветоваться.
— Хорошо ты, Милославский русскую классику знаешь. А вот наш дорогой, но Сумрачный Гений не очень. Я по глазам вижу. Молодец, что пришел. Теперь иди, а мы с моим коллегой поговорим, обсудим планы.
Директор не то, что тертый калач, а обстрелянный фронтовик. Они сами определят способы предстоящей борьбы с превосходящими силами противника. Какой же я молодец! Как чувствовал, еще летом всю финансовую деятельность в мастерских свернул. И крыса эта на язык хорошо попала — у нас в этом году русские писатели. Полистал учебник, наткнулся на «Мертвые души». Вот и всплыло. Кстати, попробовал почитать, и не пошло. Вялый сюжет, нединамичный.