Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Женщина, – сказал Харольд Стюарт, – ты сумасшедшая. 
– Он любит её, – сказала она (Крис опять слушал через щель в стене сарая изобретений). – А я люблю их обоих. Я отдала тебе всё, Харольд. Я пожертвовала своей жизнью ради твоей жизни и твоей церкви. Ты не заберёшь у меня мою дочь, и у Кристофера – его сестру. 
– Он сумасшедший! 
– Не более сумасшедший, чем ты, когда пользуешься наукой и называешь это волей Божьей. 
  
– Ты оспариваешь моё понимание? – предупреждающий гул в голосе, как отдалённый гром. 
– Нет, Харольд. Никогда не оспаривала. Я лишь говорю, что, как и он, у тебя два способа мышления. Нет... два способа быть. Крис – такой же. – Пауза. – И она тоже. 
– Ты хотя бы согласишься на консультации? 
– Да. Если это останется в церкви. 
Так Крис и Крисси начали ходить к Энди Фэллоузу. Энди не смеялся. Он пытался понять. Близнецы всегда будут благодарны ему за это. 
– Бог ошибается? – спросил диакон Энди. 
– Нет, конечно. 
– А у тебя ещё бывают мужские порывы, Кристофер? – с отведёнными глазами диакон смущённо указал в сторону паха Криса. 
Думая о Диане Лейн, своей партнёрше по орфографии и математике, он ответил, что бывают, по крайней мере, когда он – Крис. С Дианой и позже с мисс Ярборо он всегда был Крисом; он был Крисси только с мамой, потому что один раз, когда папа увидел его в платье и парике, который мама купила для него... этого одного раза хватило. 
Наш секрет, наш секрет. 
– Когда ты – Кристина, это успокаивает твою маму, правда? 
– Да. 
– И тебя тоже. 
– Да. 
– Ты не боишься умереть так же, как она? 
– Нет, потому что она жива. 
– Когда ты – Кристина... 
– Крисси. 
– Когда ты – Крисси, ты и есть Крисси. 
– Да. 
– Когда ты – Крис, ты и есть Крис. 
– Да. 
– Ты веришь в Бога, Крис? 
– Да. 
– Ты принял Иисуса Христа как своего личного Спасителя? 
– Да. 
– Очень хорошо. Ты можешь продолжать быть Кристиной – Крисси – но только с мамой. Ты сможешь? 
– Да. 
И вот какое облегчение. 
Позже, намного позже, он поймёт, что такое шизофрения. Которой, по мнению Церкви Истинного Святого Христа, просто не существует. И в его собственном понимании – тоже нет. Для Криса (и для Крисси) они были вполне нормальны. Но существовало понятие одержимости, которая могла быть как демонической, так и добродетельной. Хотя Фэллоуз никогда не говорил об этом прямо, Крис пришёл к мысли, что диакон Энди решил: возможно, им овладел дух его умершей сестры. 
Сколько ему тогда было? Девять? Десять? 
Прошло пять или шесть лет, когда диакон Энди – после консультаций со старейшинами церкви, пастором Джимом и его отцом – начал говорить с Крисом о Кэтрин «Кейт» Маккей. 
Никогда Фэллоуз не упоминал никому из них, что обсуждает женщину, убивавшую младенцев, не только с Крисом, но и с его сестрой.
3
Крис выходит из ванной и смотрит на два чемодана у изножья кровати – один розовый, другой голубой. Он открывает розовый. Сверху лежат два парика – чёрный и блонд (красный он выбросил в Рино). Она надевает узкие джинсы и футболку с вырезом лодочкой. На сегодня Крисси – та, кто отправится в следующий пункт назначения Маккей. 
Крис – человек действия, измученный сумбурными мыслями и кошмарами. Крисси – мыслительница с более ясным сознанием. Она прекрасно понимает, что Энди Фэллоуз, возможно вместе с пастором Джимом, рассматривают эту раздвоенную личность как данное Богом орудие для свержения Королевы Убийств. Обе персоны, Крис и Крисси, будут утверждать, что действовали самостоятельно, и церковь к этому не имеет отношения. Они, говоря грубо, но по делу, будут молчать. 
Фэллоуз и пастор Джим считают Кейт Маккей ужасным влиянием, противостоящим Божьему закону – не только по вопросу абортов, но и из-за принятия гомосексуальности и её настойчивости ограничить Вторую поправку (удушить Вторую поправку). Их больше всего тревожит влияние Маккей на законодательные собрания разных штатов. Маккей понимает, что настоящее изменение происходит на местном уровне, и именно это делает её ядом, который проникает в политическое тело. 
В отличие от Криса, Крисси знает, как Фэллоуз видит их: как пешек. Но важно ли это? Нет. Главное – то, что Маккей пытается присвоить себе власть Бога над земными созданиями, которые не понимают Божьего плана.
4
Джером Робинсон и Джон Акерли завтракают яичницей-болтуньей и выпивают почти галлон кофе в кафе недалеко от «Хэппи», который Джон откроет в восемь утра, чтобы обслуживать ранних посетителей, желающих получить столь важный утренний «выстрел» из водки с апельсиновым соком. 
– Ну что, красавчик, как дела? – спрашивает Джон. – Не то чтобы я не ценил бесплатную еду. 
– Наверное, ничего особенного, – отвечает он. Это он сказал Холли, но что-то его гложет. – Ты получил то фото, которое я тебе отправил? 
– Ага. – Джон засовывает в рот яичницу-болтунью. – Крупный план на майскую страницу из записной книжки Рафферти. Ты уже нашёл этого парня? Бриггс? Потому что я спрашивал у многих из Программы – никто не слышал, чтобы кто-то называл себя так. 
– Это дело полиции. Я просто любопытный наблюдатель. 
Джон указывает на него пальцем: 
– Подцепил детективный зуд от Холли, да? Он заразнее ковида. 
Джером не отрицает, хотя в его голове это больше похоже на ядовитый дуб – постоянный зуд. 
– Посмотри ещё раз. На моём iPad видно лучше, чем на твоём телефоне. – Он показывает фото квадратного блока календаря. 
Джон внимательно смотрит, даже увеличивает изображение движением пальцев. 
– Ладно. Бриггс, 7 вечера, 20 мая. Что дальше? 
– Чёрт его знает, – говорит Джером, – но это сводит меня с ума. БРИГГС – большими буквами. 
– Препод писал имена всех, кому давал консультации, большими буквами. – Джон показывает на КЭТИ 2-Т, потом на КЕННИ Д. – И что? Его почерк, скорее всего, отвратительный. Мой точно такой. Половину времени даже я не могу разобрать, что написал. 
– Это логично, но всё равно... – Джером забирает iPad и хмурится, глядя на фото календарной страницы. – Когда я был ребёнком, я видел в комиксе оптическую иллюзию. С первого взгляда – просто куча чёрных пятен, но если смотреть достаточно долго, то появляется лицо Авраама Линкольна. Пятна – и вдруг лицо. Для меня это похоже на то. Тут что-то странное, но я не могу понять, что именно. 
– Значит, ничего, – говорит Джон. – Просто хочешь сам раскрыть дело. 
– Чушь, – говорит Джером, но думает, что Джон может быть прав. Или частично прав. 
Джон смотрит на часы. 
– Пора идти. Постоянные посетители уже выстраиваются в очередь. 
– Серьёзно? 
– Серьёзно. 
Джером повторяет вопрос Холли: 
– Кто захочет «отвёртку» в восемь утра? 
И Джон даёт тот же ответ: 
– Ты бы удивился. Так что, встречаемся в пятницу вечером? 
– «Пистолеты и Шланги»? Конечно. Ты можешь быть моей парой, или я – твоей. Только если игра будет полной катастрофой, я уйду. 
– Мы можем уйти после первого иннинга, – говорит Джон. – Мне только надо быть там, когда Сестра Бесси поёт национальный гимн. Это обязательно к просмотру.
5
Группа по разгрузке оборудования работает только полдня по субботам, если нет шоу, а первое выступление Сестры Бесси в Минго ещё через неделю. Сейчас идёт репетиция музыки, технических настроек и финализация списка песен. 
  
Барбара стоит за сценой, наблюдая, как Бэтти и Пого показывают ей, как работают предохранители с усилителями и светом, когда к ней подходит Тонс Келли и говорит, что Бетти хочет её видеть. 
Гримёрки Минго находятся на этаж выше, и они первоклассные; даже для свиты Бетти. На её двери уже есть звезда и фото в блестящем костюме шоу Сестры Бесси. Внутри Бетти сидит на винно-красном диване вместе с Хенни Рамер, её агентом. Хенни убирает свою книгу со словами-головоломками, когда входит Барбара, и Барбара замечает, что Тонс Келли тоже здесь. Вдруг ей становится страшно.