Поэты 1790–1810-х годов

Часть 107 из 165 Информация о книге
  239. ЗЯБЛИК
   Зяблик, летая,
 Вольность хвалил;
 Чижичек в клетке
 Слушал его.
 
  «Милая вольность! —
 Зяблик сказал. —
 Ты мне дороже
 В свете всего!
 
  Там я летаю,
 Где захочу;
 Нет мне преграды
 Вечно нигде.
 
  В роще, долине,
 В темном лесу,
 Лишь пожелаю,
 Быть я могу.
 
  Здесь я с подружкой
 Милой резвлюсь,
 Там, с нею сидя,
 Песни пою.
 
  Всё мне к веселью
 Служит везде,
 Всё мое счастье,
 Вольность, в тебе!
 
  Чижичек! полно
 В клетке сидеть,
 Станем со мною
 Вместе летать!»
 
  Только лишь зяблик
 Речь окончил,
 Видит мой зяблик —
 Коршун летит.
 
  «Где мне укрыться?..» —
 Чуть он успел
 В страхе ужасном
 Только сказать,
 
  Коршун стрелою
 Вмиг налетел,
 Вмиг вольнодумца
 В когти схватил.
 
  Чижичек вздрогнул,
 Сел в уголок
 И потихоньку
 Так говорил:
 
  «Мне здесь и в клетке
 Жить хорошо,
 Только б хозяин
 Добренький был».
 
 <1802>
 
  240. НА КОНЧИНУ ИВАНА ПЕТРОВИЧА ПНИНА
     Дивиться ль, смерть, твоей нам злобе?
 Ты не жалеешь никого;
 Ты вздумала — и Пнин во гробе,
 И мы не зрим уже его!
 
  Но тщетно ты его сразила:
 Он будет жить в сердцах друзей!
 Ничто твоя над теми сила,
 Любим кто в жизни был своей.
 
  В сем мире всё превратно, тленно
 И всё к ничтожеству идет;
 Лишь имя добрых незабвенно:
 Оно из века в век пройдет!
 
  Друзья! мы друга не забудем
 В отмщение тиранке злой,
 Мы помнить вечно, вечно будем,
 Как Пнин пленял своей душой!
 
  Как он приятной остротою
 Любезен в обществе бывал
 И как с сердечной простотою
 Свои нам мысли открывал.
 
  Мы будем помнить, что старался
 Он просвещенье ускорить [249]
 И что нимало не боялся
 В твореньях правду говорить.
 
  Мы будем помнить — и слезами
 Его могилу окропим
 И истинными похвалами
 В потомство память предадим…
 
  Блажен, кто в жизни сей умеет
 Привлечь к себе любовь сердец!
 Блажен! — надежду он имеет
 Обресть бессмертия венец!
 
 17 сентября 1805
 
  241. УЯЗВЛЕННЫЙ КУПИДОН
  Феокритова идиллия
 
  Однажды Купидона
 Ужалила пчела
 За то, что покушался
 Из улья мед унесть.
 Малютка испугался,
 Что пальчик весь распух;
 Он землю бьет с досады
 И к матери бежит.
 «Ах! маменька! взгляните,—
 В слезах он говорит, —
 Как маленькая, злая
 Крылатая змея
 Мне палец укусила!
 Я, право, чуть стерпел».
 Венера, улыбнувшись,
 Такой дала ответ:
 «Амур! ты сам походишь
 На дерзкую пчелу:
 Хоть мал, но производишь
 Ужасную ты боль».
 
 <1806>
 
  242. К ТАНИРЕ
 Элегия
   Танира милая! расстался я с тобою!
 В ужасной горести, с мучительной тоскою
 Смотрю я на сии, мне чуждые места;
 Скитаюсь в них один, как бедный сирота.
 Проходит целый день в стенаниях напрасных;
 Иду рассеять грусть, и грусть всегда со мной!
 О друг моей души! я счастлив лишь с тобой,
 С тобой спокойствие и радость обретаю!
 Теперь об них, теперь совсем и не мечтаю;
 И что приятного тоска произведет?
 Одно печальное на мысль ко мне идет.
 Вчера испуган был я страшною мечтою:
 Ты мне представилась отчаянно больною…
 И бледность на челе, и смерть уже в глазах!
 Малютки близ тебя, недвижимы, в слезах,
 Взирали на твое ужасное страданье,
 Касались рук твоих, и жалость и терзанье
 Одним безмолвием старались изъявить…
 И ты их не могла, мой друг, благословить!
 Я слышал голос твой пронзительной, унылой…
 Казалось мне, что ты уже с последней силой
 «Прости» сказала мне… Я вздрогнул и вскричал,
 Хотел бежать, хотел, но сил не обретал.
 О друг мой! не ропщи, что стал я малодушен!
 Ты знаешь, я бывал всегда, судьбе послушен,
 Ее жестокости с терпением сносил,
 Я чувствовал в себе еще довольно сил
 И впредь без ропота быть властным над собою;
 Но мыслил ли когда расстаться я с тобою?
 Одно отчаянье теперь владеет мной.
 О вы, которые разлуки сей виной!
 Вы смерти моея безвременной хотите!
 Скорей с Танирою меня соедините!
 Тогда мы счастие и радости найдем,
 В могилу вместе мы с улыбкою сойдем!
 
 <1816>
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница