Поэты 1790–1810-х годов

Последняя его книга «Древний российский плаватель» была издана в 1812 году посмертно «в уважение усердной службы и честного поведения сего чиновника и бедности оставшегося по нем семейства» [50].
Основные издания сочинений С. С. Боброва:
Таврида, или Мой летний день в Таврическом Херсонесе. Поэма в стихах, Николаев, 1798.
  
Рассвет полночи, или Созерцание славы, торжества и мудрости порфироносных, браноносных и мирных гениев России с последованием дидактических, эротических и других разного рода в стихах и прозе опытов Семена Боброва, чч. 1–4, СПб., 1804 (ч. 4 — «Херсонида»).
Древняя ночь вселенной, или Странствующий слепец. Поэма в стихах, чч. 1–2, СПб., 1807–1809.
  
1. ЦАРСТВО ВСЕОБЩЕЙ ЛЮБВИ
 
 
 
Еще вкруг солнцев не вращались
 
В превыспренних странах миры,
 
Еще в хаосе сокрывались
 
Сии висящие шары,
 
Как ты, любовь, закон прияла
 
И их начатки оживляла.
 
Как дух разлившись в их ростках,
 
Могущество твоей державы
 
От древности свои уставы
 
Хранит доселе в сих мирах.
 
 
 
Из бездны вышедши ужасной,
 
Собор небесных сих светил
 
Был смесью вновь бы несогласной,
 
Когда бы ты лишилась сил;
 
Ты, зыбля стрелы воспаленны,
 
В пределы мещешь отдаленны.
 
Огонь столь много их кует,
 
Что ты творенье всё пронзаешь,
 
Когда всемощно пролетаешь
 
Великий свет и малый свет.
 
 
 
Миры горящи соблюдают
 
Закон твой в горней высоте;
 
Вертясь вкруг солнцев, побуждают
 
Чудиться стройной красоте.
 
Не ты ль их водишь хороводом?
 
Не ты ль их правишь мирным ходом?
 
Коль в седьмитростную свирель
 
Спокойный тамо Пан играет,
 
То не тебя ль изображает,
 
С согласьем выражая трель?
 
 
 
Не ты ль в природе сопрягаешь
 
И мужеский и женский пол?
 
Не ты ли, тайный, созидаешь
 
В вещах двуродных свой престол?
 
Где вьются виноградны лозы,
 
Где две друг к дружке жмутся розы,
 
Где птички вьют гнездо весной,
 
Где отрок матерь обнимает,—
 
Не твой ли пламень обитает
 
В красе их связи таковой?
 
 
 
Любовь! — ты царствуешь повсюду
 
И строишь дивны красоты;
 
Ты дышишь в бытиях — внутрь-уду;
 
Ты симпатической четы
 
Внезапно руки соплетаешь;
 
Ты в их усмешках обитаешь;
 
Ты блещешь в взорах чад своих;
 
Ты в них глубоко воздыхаешь;
 
Ты в нежных звуках вылетаешь
 
Из дышащих свирелей их.
 
 
 
Коль сладко зреть тебя душою
 
Сияющих душ в тишине!
 
Совокупленные тобою,
 
Едину точку зрят оне;
 
Их каждый в жизни шаг измерен,
 
Как звездный путь, — тих, строен, верен.
 
Единогласный их собор
 
Невинность падшу восставляет;
 
О ней их сердце воздыхает,
 
О ней слезится нежный взор.
 
 
 
Но древний змий, покрытый мраком,
 
Когда из бездны той ползет,
 
Где он, лежа с угрюмым зраком,
 
В груди клуб зол ужасных вьет,
 
И в чреве Тартар возгнещает,
 
Да в жупелах его рыгает, —
 
Тогда идет он с злобой в мир;
 
Он рвет друзей, супругов узы;
 
Он рушит всех вещей союзы,
 
Он свет отъемлет, тьмит эфир.
 
 
 
Туманы, бури, громы, волны —
 
Тифоны суть, что в мир он шлет;
 
Мы также туч и громов полны;
 
И сих Тифонов он мятет.
 
Он в нас и в видиму природу
 
Пускает грозну непогоду.
 
Издревле на лице небес
 
Зев адский ненавистью дышит;
 
Он, вихрь пустив, весь мир колышет
 
И в нас творит стихий превес.
 
 
 
Кто ж? — кто опять тогда устроит
 
Мятущесь в бурях естество?
 
Кто вновь мир малый успокоит?
 
Конечно — мирно божество.
 
Любовь! — везде ты управляешь;
 
Когда усмешку изъявляешь,
 
Ты мрачны тучи отженешь,
 
Ты воспаришь над облаками
 
Иль в поле купно с пастухами
 
Воспляшешь, в хоровод пойдешь.
 
 
 
Но что в тебе велико, дивно?
 
Таинственная цепь твоя
 
Влечется в силе непрерывно,
 
Как к морю некая струя,
 
От мошек — малых тел пернатых —
 
До горних сил — шестокрылатых —
 
Поникну ль в дол, — там зрю твой мир;
 
Воззрю ли на среду вселенной, —
 
Мир малый? — в нем твой огнь священный;
 
Взойду ль на твердь, — там твой эфир.
 
 
 
О дщерь, — от влаги первобытной
 
Рожденна прежде всех планет,
 
Дающа жизнь природе скрытной,
 
Когда в пути своем течет,
 
И строюща в груди возжженной
 
Рубиновый престол бесценный!
 
Когда ты в полной чистоте,
 
Тогда, любовь, вовек пребуди
 
Живым бальзамом нежной груди!
 
Твой трон меж ангел и — в чете.
 
 
<1785>
 
  
2. ПРОГУЛКА В СУМЕРКИ, ИЛИ ВЕЧЕРНЕЕ НАСТАВЛЕНИЕ ЗОРАМУ
 
 
 
Уже в проснувшемся другом земном полшаре
 
Светило пламенно ночных тьму гонит туч,
 
А мы из-за лесов едва в сгущенном паре
 
Зрим умирающий его вечерний луч.
 
 
 
Какая густота подъемлется седая
 
К горящим небесам с простывших сих полей!
 
Смотри! почти везде простерлась мгла густая,
 
И атмосфера вся очреватела ей!
 
 
 
С востока ночь бежит к нам с красными очами;
 
Воззри сквозь тень на блеск красот ее, Зорам!
 
Хоть кроет нас она тенистыми крылами,
 
Но яркие огни, как искры, блещут там.
 
 
 
Не искры то — миры вращаются спокойно,
 
Которы столько же велики, как Земля.
 
Когда из недр они хаоса вышли стройно,
 
С тех пор еще текут чрез пламенны поля.
 
 
 
Но нам судьбы гласят, что некогда потонет
 
Дрожащая Земля в пылающих волнах
 
И бренна тварь, огнем жегомая, восстонет
 
Да из коры своей изыдет, сверзя прах.
 
 
 
Увы! — тогда луна, которой луч заемный
 
По тусклом своде в ночь безоблачну скользит,
 
Зря судорожну смерть и вздох соседки чермной,
 
Сама начнет багреть и дым густой явит.
 
 
 
Ах! скроет, скроет тьма прекрасное светило
 
В те самые часы, когда б с небес оно
 
Еще в мир страждущий сиянье ниспустило!
 
Ужель и всем мирам погибнуть суждено?..
 
 
 
Постой, Зорам! — ты ль мнишь, что мир так исчезает?
 
Не мни! — то действует всевечная любовь,
 
Что грубый с мира тлен сим образом спадает;
 
Подобно фениксу наш мир возникнет вновь.
 
 
 
Но знай, что есть един незримый круг верховный,
 
Который выше всех явлений сих ночных,
 
В который существа должны лететь духовны
 
Сквозь облачны пары на крылиях живых!
 
 
<1785>