Фантастика 2023-189". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
— На мой взгляд, — завела она глаза к потолку, поджимая тонкие бескровные губки, — ваша троица столько наделала глупостей, что должна сидеть тише воды ниже травы, а не срывать школьные репетиции.
Тихо догорают в небе звезды!Голуби воркуют на стене.Невдомек им, белым и крылатым,Что лишь эта ночь осталась мне!Четверо войдут, возьмут под ручки.Голову обреет мне палач… —затянул очередную песню крыс. Кощеиха не стерпела и, ткнув длинным тощеньким пальчиком в Гомункула, привзвизгнула:
— А вам, зверь неизвестной породы, и вовсе стоит помалкивать, пока вас на опыты не пустили.
Вопли протеста заключенного в клетку крыса разом утихли. Однако ж налитым кровью глазом он принялся сверлить Офелию, нервируя и сбивая с мыслей, от чего вся репетиция шла наперекосяк. Актеры сопели, обещая взглядами всей нашей компании устроить вечером темную, а мы в ответ строили зверские рожи, пока Марковна не всхлипнула и не вылетела из актового зала.
— Доигрались, ослицы? — напустился на нас громадный Фефер-оборотень, изображавший Чернобога.
— Да набить им буркала, и все дела, — вякнул кто-то из-за его спины, и вся массовка подалась нам навстречу. Лейя взвизгнула, взбираясь на стол с ногами, а мы с Алией вскочили, готовясь принимать бой. Я еще успела замахнуться гомункуловой клеткой на Фефера, но меня сбили с ног и, наверное, намяли бы бока, не появись на пороге директор с зареванной Кощеихой под мышкой.
Молчаливого его присутствия было довольно, чтобы прекратить побоище. Феофилакт Транквиллинович осмотрел приготовленный к празднику зал. Марковна постаралась на славу, используя дармовой каторжанский труд на благо общества. Стараниями Алии актовая зала блестела как игрушечка. Она с таким остервенением натирала все медные ручечки, финтифлюшки, подсвечники, люстры и канделябры, так яростно «освежала» позолоту, что теперь те сиянием просто слепили. Я тоже приложила руку к этой красоте, отстирывая прокопченные знамена неведомых народов и племен, когда-то клявшихся беречь и поддерживать Школу. Пока я штопала исторические тряпки и подновляла краску на гербах, Лейя наделала праздничных гирлянд, и теперь красно-золотые цветы оплетали стены, каскадами и водопадами струясь по тоненьким колоннам. Только крыс до выяснения его личности бездельничал, сидя в клетке и развлекаясь в основном критикой насчет режиссерских способностей Офелии Марковны.
Директор не поленился, неспешно пройдясь по зале, заглянуть во все уголки, уважительно помолчал, глядя на рулоны бордовых ковровых дорожек, и не нашел, за что сказать нам злое слово — работали мы как проклятые. Тем более что Гомункул время от времени цитировал по памяти всем присутствующим выдержки из «Уложения о наказаниях». По его словам, жить нам оставалось всего ничего, и исключительно в страшных муках. А такие знания сильно стимулируют.
Остановившись напротив стола — озера, где мы устраивали лягушачьи бои, Феофилакт Транквиллинович хмыкнул, нажал пальцем бумажного прыгуна и отправил его через весь стол, разом выиграв три щелбана. Алия сглотнула, мавка потупилась, крыс, вцепившись прутья, пискнул:
— Свободу свободной личности, — и отпрыгнул на всякий случай, вдруг укусит.
Директор добренько посмотрел на него и улыбнулся:
— Я думаю, проблема вашей троицы не во вздорных характерах, а в переизбытке свободного времени.
У меня дрогнули руки, все, теперь заездят нас общественным трудом до смерти. Я глянула в ужасе на подружек в надежде, что они ляпнут что-нибудь, пока директор не придумал для нас очередное задание. Алия тоже все поняла и состроила мне отчаянное лицо, тогда я наступила на ногу Лейе.
— A-a-a!!! — разразилась воплем мавка, заметила наши с Алией гримасы и заверещала: — А нас в актеры не пускают! А мы тоже хотим!
Феофилакт Транквиллинович отшатнулся, а Кощеиха растерянно заморгала глазами:
— Как же не пускают? Я же всех спрашивала, кто желает выступать, записывайтесь. Вы же… вы же не подходили!
Но мавка не унималась, брызгая во все стороны фонтанами слез, противно вытягивая на одной ноте:
— Мы-ы бы-ли за-ня-ты-ы!
— Да!!! — заорал из своей клетки Гомункул. — У нас есть несколько скетчей, которые в легкой и доступной форме объясняют молодому поколению предназначение архонов.
Даже мы удивленно на него уставились. Крыс отпустил прутья клетки, переводя взгляд с наставника на нас и обратно на наставника, и невинно поинтересовался:
— А разве нет?
— Конечно, есть! — возмущенно загалдели мы.
— Чур я первая выступаю! — запрыгала разом просохшая от слез Лейя, вырвала у кого-то из рук зелененький платочек и полезла на помост, установленный специально для праздника.
— И чего она будет петь? — заинтересованно проводила ее взглядом Алия.
— Какая разница? — замороженным голосом откликнулась я, леденея от дурных предчувствий. — Мы следующие. — Показав кулак Гомункулу, я пригрозила: — Ты тоже пойдешь, провокатор!
— Петь будут все! — отмахнул лапкой крыс и забегал по клетке. Дайте мне бумагу! Дайте мне чернила! Я должен набросать текст и ноты!
Лейя тем временем, взгромоздившись на помост, просто лучилась счастьем. Завязав на голове платочек и подперев пальцем щеку, она закатила глаза и стала дура дурой.
— О! Щас споет! — подтолкнула меня локтем Алия. Директор тоже с интересом смотрел на мавку. Лейя вздохнула и, прыгнув козочкой, выдала шедевр:
Говорила мама мне, клятвы есть обманные, да напраснотратила слова,Затыкала уши я, я ее не слушала и архон с собою не брала!Ах, мамочка, на саночках каталась я не с тем!Обещал мне Ванечка за поцелуй по пряничку,Ах, я ему поверила зачем?Бусы в магазине я покупала синие и платок зеленый, как трава,Но в сапогах сафьяновых зря ждала Степана я,Ах, мама, мама, как же ты была права!Ах, мамочка, на саночках каталась я не с тем!Мне Сережка хвастался, что он будет свататься,Ах, я ему поверила, зачем? —звонко впечатав каблучок в сцену, Лейя отвесила всем земной поклон. Присутствующая нечисть зааплодировала, а Офелия Марковна побагровела, словно ей рассказали сальный анекдотец.
— Давайте, закрепляйте успех, — пробурчал Гомункул и сунул мне сзади в кулак записку. Мы с Алией двумя неуверенно покачивающимися упырями полезли на помост, оттирая с него окрыленную успехом мавку, славшую всем воздушные поцелуйчики.
— Мы только еще не спелись, — пробасила Алия, косясь в записку. Я быстро пробежалась глазами по микроскопическим буковкам и, выдав зубастую улыбку, жизнерадостно завопила, а школьные музыканты подхватили мотив:
Позвала меня подруга: «Слышишь, выходи!Школой выданный архон тоже прихвати!Понаехали купцы, барахлом трясут,За товар заморский свой дорого берут».Я дела все побросала, золото сгребла,Ведь давно уже с купцами дел я не вела,Но «забыла» свой ар хон в кошелек вложить,Ведь навьи дети не умеют без обмана жить!Знают взрослые и дети:Обещанья нечисти — слова на ветер!Кто без клятвы на архоне наше золото берет,Или дурачок с рожденья, или просто идиот!Мы вдвоем с моей подругой по рядам пойдем,Поторгуемся с купцами, спеси с них собьем,За обновки наши станем золотом платить,Но навьи дети не умеют без обмана жить!Вот полез купец в кошель, и глаза на лоб,Вместо золота лежит там лишь дохлый клоп,Что орешь ты, дурачина, я ведь не клялась,Что наутро весь барыш не превратится в грязь!