Серийный убийца: портрет в интерьере (СИ)

 
 
Трагедии моей и многих
 
Конца не будет никогда,
 
Пока в измученной России
 
Царят в сердцах злоба и мрак.
 
А будет море слез и крови
 
В Великой Родине моей,
 
Пока не вымрет поколенье
 
Красноидейных дикарей.
 
А что народ? Большое стадо
 
Без пастухов не может жить.
 
А пастухам тем власти надо
 
И в казну лапу запустить.
 
Народа беды, боль, страданье
 
Исходят от самих себя.
 
Но каждый ищет оправданья,
 
В своей душе других виня.
 
Уймите пыл и жажду мести.
 
На ваше зло зло и ответит.
 
За ваш преступный меч закона
 
Невинных головы в ответе.
 
Что ж ты молишь, Народ Великий!
 
О! Ты ж сейчас меня осудишь.
 
И приговор твой безобразный:
 
«Ты был убийцей, им и будешь».
 
Ну, как звучат все эти строки?
 
Нас время правильно рассудит.
 
Кто убивал кого на свете,
 
Давайте говорить не будем…
 
 
Парадоксальным образом Муханкин-поэт выступает здесь критиком советской эпохи. Именно она, согласно избранной им логике рассуждений, всецело ответственна за то, что ценность человеческой жизни измеряется ничтожно малыми величинами. Так неужели следствие и суд не примут во внимание, что «во всей измученной России царит в сердцах злоба и мрак», что так или иначе, «пока не вымрет поколенье красноидейных дикарей», терпимость и добро не смогут убедительно заявить о себе? Он призывает своих судей умерить пыл и не поддаваться жажде месте, ибо следует помнить: а судьи кто?
  
Дальше — больше. Выдвигается тезис о том, что все самое худшее, что проявилось в личности поэта, было воспринято им у социума. Сперва общество издевалось над ним, подавляя в нем какие бы то ни было ростки добра, но оно не сумело «добить» его, и меч зла бумерангом вернулся к тем, кто впервые пустил его в ход.
 
 
Вы на убийц не жалуйтесь.
 
Они же среди вас живут.
 
Вы, их убивая, не каятесь.
 
От вас убийства ждут.
 
Извечна болезнь общества,
 
В котором жил и я.
 
Вы в детстве меня не добили, —
 
Так убейте теперь меня,
 
За то, что я тоже убийца,
 
За то, что учился у вас
 
К кровавому цвету стремиться.
 
Результат — я убил, жаль не вас.
 
Убийством больное общество!
 
Толпы свое возьмут.
 
Убийства продолжаются.
 
От вас все убийства идут.
 
 
Сперва Муханкин-поэт только обличает больное, затопленное волнами зла общество, но потом он переходит к откровенному поношению ненавидимого им мира «людей-крыс», «шакалья», «гадья». Несколько забывшись, он приоткрывает нам всю глубину отвращения к людям, которых ни во что не ставит, которые, с точки зрения эгоцентриста-садиста, годны лишь для роли объектов жестоких экспериментов. Свои убийства он представляет чуть ли не как акты справедливого протеста против всевластия «гадья».
Я ТОЖЕ РОДОМ ИЗ НАРОДА
 
 
Да, люди, вы — общество, народ,
 
И вы — толпа маразма и насилья,
 
Вы — беспредела развращенный сброд,
 
Вампиры жертв кровавого бессилья.
 
Дешевая, продажная толпа,
 
Бездушная, коварная порода,
 
Я ненавидел вас всегда,
 
Хоть я тоже родом из народа.
 
Таким, как вы, я не был никогда,
 
От вас не смог я спрятаться и скрыться,
 
Вы ж начали казнить меня тогда,
 
Когда я не успел еще родиться.
 
А я родился, вырос, взрослым стал,
 
А вы всю жизнь мне жизни не давали.
 
В своих убийствах я против вас восстал
 
За то, что душу мою с сердцем разорвали.
 
Теперь достойные плоды своих трудов
 
В гробы вы аккуратно уложили,
 
И до сих пор не нажили мозгов, —
 
Ну что ж, живите, твари, как и жили.
 
Нет, вы, гадье, не сможете понять,
 
Больной души серийного убийцы,
 
Скорей всего вы сможете отнять
 
Жизнь у меня и этим насладиться.
 
И будут убивать вас, как всегда,
 
Все те же среди вас живущие.
 
И никогда не скажите вы: «Да!
 
Не стоит убивать раскаявшихся души».
 
Но среди вас не все гадье и мрази.
 
Есть люди драгоценные, святые.
 
Они, как жемчуг, среди вашей грязи,
 
Чистейшие, мудрейшие, святые.
 
 
В этом стихотворении, помимо всего прочего, обращают на себя внимание два момента. Во-первых, утверждение, что «гадье» не в состоянии «понять больной души серийного убийцы». Следовательно, Муханкин четко отдает себе отчет в том, кто он такой, какова его сущность. Во-вторых, в финале стихотворения автор вводит упоминание о чистейших, мудрейших, простых, о тех драгоценных святых людях, которые противопоставлены «гадью» и прочей мрази. Совершенно очевидно, что исключение он делает для «отца родного», чьи симпатии хочет любыми средствами завоевать.
В некоторых стихотворениях Муханкин стремится комбинировать настроение экзистенциальной тоски, страха и отвращения к окружающему миру, осуждение его бездушия и жестокости, раскаяния и ожидания смерти с попыткой создать у читателя иллюзию, будто он сам искренне выстрадал решение прийти с повинной и поведать миру о тех муках, от которых корчится душа убийцы.
ОДНАЖДЫ Я МОЛЧАНИЕ НАРУШУ
 
 
Убийцей человек не рождается,
 
Человек рождается хорошим,
 
Но с грешным всякое случается:
 
Убил — и остается ужас в прошлом.
 
Но этот ужас не вычеркивает память,
 
Она не даст ужасное забыть,
 
И будет человек страдать и плакать,
 
И будет мучиться и в страхе жить.
 
Кошмары человеку снятся в снах,
 
Везде и всюду нет ему покоя,
 
И каждый шорох, будто удар в пах,
 
Живет, забившись в угол, волком воя.
 
Да, это я убийца, и мне не в радость жизнь,
 
И что ни день — невроз и раздраженье,
 
Прохожих взгляд, как горькая полынь,
 
В душе — борьба, на сердце — отраженье.
 
К кому прийти, кому все рассказать
 
О всем ужасном, что уже случилось,
 
Кто смог бы понять и другим сказать:
 
«И мы виновны в том, что получилось».
 
Нет, не боюсь, что могут вышку дать,
 
Однажды я молчание нарушу.
 
Страшней всего, что могут не понять
 
И наплевать в израненную душу.
 
Как тяжело сейчас понять себя,
 
Когда весна вокруг вся расцветает,
 
А на душе так мерзко у меня,
 
Душа больная смерти ожидает.
 
Не торопите, я сам молчание нарушу,
 
Я сам с повинной к вам прийду.
 
Я вас прошу, не лезьте только в душу,
 
От вас не милосердья — смерти жду.