Русская Америка. Голливуд (СИ)

За счёт своего «послезнания» я прекрасно понимал — к кому следует идти с предложениями использовать звук. В кулуарах «Уорнеров» и «Фокс» уже идут обсуждения перспектив нового кино. Нужно подтолкнуть их в «правильном» направлении. А вот к «Парамаунту» требовался другой подход, ведь у них уже снималось большое количество немых фильмов. Зато эта компания уже имела свою сеть кинотеатров в Калифорнии и постепенно строила и выкупала их в соседних штатах.
  
Почему я не кинулся сразу снимать сам? Да потому что на такое у меня банально не было денег. «Золотой стандарт» Голливуда — профессиональная кинокамера «Bell Howell» стоила сейчас две с половиной тысячи баксов. Освещение из хотя бы пяти больших специальных ламп — ещё три. Штативы, счётчики хронометража, монтажные столы типа «Мовиолы» выйдут ещё на полторы. Звуковое оборудование «Витафона» стоило под две тысячи. Не считая усилителей. Чтобы обеспечить съёмки в одном павильоне нужно было минимум десять тысяч долларов, даже не считая того, что два комплекта для «Витафона» и экспериментальный вариант «Мувитона» приехали ко мне через полторы недели после моего возвращения в Лос-Анджелес.
Чтобы снять действительно качественное кино — требовались оборудованные «под звук» павильоны. И это обойдётся в запредельные суммы. Не считая зарплат съёмочной группе и гонораров продюсеров, режиссёров, актёров… Еда, подвоз, прихоти звёзд, решение массы мелких вопросов. Улаживание скандалов. И это лишь малая часть дел, в которые мне нужно было погрузиться. Хороший продюсер — это человек, который умеет договариваться, организовывать и обладает зачастую стальными нервами.
А сейчас я был сам себе глава компании и сам себе продюсер. И дизайнером, кстати, тоже! Пришлось самому придумать себе вариант визиток. Ну хотя бы забирал их из топографии уже не я, а мои новые подчинённые…
Более того, ну сниму я один фильм со звуком. Где его будут показывать? Сейчас все кинотеатры принадлежат самим киностудиям. Поэтому «пробивать» надо не только сами съёмки, но и переоборудование залов под звук.
Признаюсь, было тяжело, но невероятно интересно! Новая деятельность придавала мне сил и энтузиазма. Представьте: вы включены в дело, что обещает стать мировым прорывом! И принести миллионы долларов. Прочувствуйте этот момент!
Записные книжки с планами и телефонами «нужных» контор и людей мгновенно исписывались и улетали со скоростью урагана. Мой «Фордик» натурально обалдевал от количества миль, намотанных по Лос-Анджелесу!
Под компанию я снял двухэтажное кирпичное здание, что пустовало на окраине города в тихом районе. В одной части арендованного строения был большой зал, который так и не успели доделать. Владелец, у которого не хватило денег на то, чтобы всё достроить, планировал сдавать дом как коммерческую площадь. Показывая неотремонтированное крыло, он заметно волновался. А я не подавал виду, сбивая цену аренды. Это то, что мне было нужно!
Зал превратился в маленький павильон-кинолабораторию, где уже через день начала работать бригада рабочих, «зашивая» всё звукоизоляцией. Здесь можно будет разместить один комплект съёмочного оборудования для подготовки простых демонстрационных роликов и новостей.
Кстати, «Фокс» так и прославился! В первую очередь «Мувитоном» начали снимать новостные выпуски и киножурналы.
Зал-трансформер, где можно было быстро сменить оборудование для двух моих технологий, а также комплект для простых съёмок на профессиональном оборудовании — обошлись мне в двадцать пять тысяч баксов.
Зато я мог снять в нём любые новости и короткие демонстрации! А также «тренировать» собственные съёмочные группы. Ведь «дать погонять» готовую команду, умеющую безупречно работать со «звуком», какой-либо кинокомпании — тоже стоит приличных денег. В общем, я готовился предлагать два варианта на рынке Голливуда…
Первый — лицензия на использование «звуковых» технологий в конкретном количестве фильмов. И это было дорого, потому что киностудиям пришлось бы купить часть оборудования и обучить своих операторов и звукачей. Кстати, за покупкой они пойдут в зарождающиеся компании. А они будут созданы мной в конгломерате с «Вестерн Электрик», или совместно с «Исследовательской лабораторией Кейса».
Второй вариант — лицензия на фильм плюс готовая съёмочная группа «под ключ» с частью собственного оборудования. От киностудии требовался переоборудованный павильон. Дорого, но быстро, и давало более гарантированный результат в плане качества работы.
Один-два успешных фильма, что «выстрелят» в прокате по стране, и я смогу спокойно выкупать или строить себе пару павильонов, приступая к производству собственных фильмов. Премьеры первых звуковых картин принесли своим создателям баснословные деньги.
«Корпоративное» право и традиции Америки сделали своё дело. С подобранной командой я заключил договор о невозможности работать на «Витафоне» и «Мувитоне» ещё три года в случае увольнения. Зато платил им процентов на двадцать-тридцать больше от обычной ставки в Голливуде. За такие деньги возможность «экспериментировать» в лаборатории оказалась весьма привлекательной, и я смог найти пару операторов с молодыми ассистентами для них.
И всё же мне критически нужны были два человека, чтобы продолжать «смотреть вдаль» и планировать развитие моей зарождающейся киноимперии. Поэтому я засел за письмо, адресованное выпускнику «Бауманки», что родился в России, в Муроме. А сейчас работал в компании «Вестингауз» в Питтсбурге и обивал пороги с идеей, которая всем казалась сумасшедшей.
Я с волнением выводил строки письма Владимиру Зворыкину!
«…Позвольте, прежде всего, выразить своё глубочайшее восхищение Вашими научными изысканиями. Я слежу за Вашими патентами и публикациями, и смею заверить Вас, что здесь, в Лос-Анджелесе, Ваши работы по созданию полностью электронного 'телескопа» — или, как Вы его иначе именуете, «дальновидящего аппарата» — восприняты не как фантастика, а как неизбежный прорыв в будущее.
Идея передачи движущегося изображения на расстояние с помощью электронных пучков, а не громоздких механических дисков, представляется мне единственно верным путём.
Именно это сподвигло меня обратиться к Вам с настоящим предложением. Моя «Кинокомпания 'Будущее» трудится над тем, чтобы в кинематографе наконец-то появился и звук. Мы вкладываем значительные средства в системы «Витафон» и «Мувитон». Без сомнения, как активный исследователь, вы о них слышали.
Я приглашаю Вас посетить мою мастерскую в Лос-Анджелесе в удобное для Вас время до конца сего года и лично ознакомиться с нашей работой. Думаю, нам стоит обсудить возможные точки соприкосновения.
Я прекрасно понимаю, что путь из Питтсбурга в Лос-Анджелес долог и обременителен. Дабы избавить Вас от материальных забот, моя компания «Будущее» берёт на себя все связанные с этим визитом расходы.
Я верю, что Ваш «телескоп» однажды сможет показывать наши фильмы, а наши технологии записи звука — озвучивать Ваши передачи. Приезжайте, позвольте мне лично показать Вам, что рождается сегодня в Голливуде.
С нетерпением жду Вашего ответа и надеюсь на плодотворное сотрудничество.
С глубочайшим уважением и верой в Ваш гений,
владелец «Кинокомпании 'Будущее»
Иван Бережной
  
Зворыкин это глыба тридцатых. Через пять лет начнутся подвижки в создании телевидения. И он станет флагманом этого движения, постоянно совершенствуя свои исследования «телескопа». Переманить его сейчас с работы в «Вестигаузе» у меня вряд ли получится. Я банально не смогу в данный момент предоставить ему хорошую лабораторию под его исследования. Но заложить старт для сотрудничества можно.
Второй человек был у меня «под боком». Однако найти его в телефонных книгах мне не удалось. Пока что он жил весьма скромно. Пришлось ехать в офис «Фокс филм» и оставлять свой номер. После этого через день мне позвонил Грегг Толанд. Двадцатилетний парень, уже бывший ассистентом оператора, сообщил мне, что будет на вечеринке, которую давали в своём поместье Кинг Видор и Элинор Бордман.