Платон едет в Китай
Запад не имеет права монополизировать стандарт «демократического государства». Суть современного западного политического дискурса заключается в стремлении утвердить западную демократию как единственную «легитимную» форму демократии. Западники сознательно отказываются применять демократическую форму к современному Китаю, несмотря на его демократический плюрализм. ‹…› Социалистическая демократия с китайской спецификой – это самая широкая, самая истинная и самая эффективная демократия, отстаивающая фундаментальные интересы народа и постоянно доказывающая свою истинность, эффективность и превосходство38.
Хотя КПК называет китайский режим меритократией, согласно официальной точке зрения неотъемлемой частью этой меритократии является демократия – отчасти благодаря принятому в 1988 году решению разрешить гражданам голосовать за местных чиновников39. На местах проводятся всеобщие выборы в собрания народных представителей низших ступеней, каждое из которых избирает депутатов во Всекитайское собрание народных представителей, собирающееся раз в месяц, чтобы формально утвердить («проштамповать») решения партийного руководства. Так, Фан Нин, научный сотрудник Института политологии Китайской академии общественных наук, пишет, что система Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП) – это воплощение китайской демократической политики, которая отличается от западного варианта и адаптирована к китайским условиям. По его словам, «демократия – это цель всех людей, но разные народы идут разными путями демократического развития и принимают разные формы демократии. Та или иная система демократии выбирается людьми исходя из объективных исторических условий»40. На партийном уровне также звучат призывы к США отказаться от своего сомнительного права определять, что такое демократия. «Не существует общепринятой и неизменной модели демократии; она принимает многие формы», – утверждает Госсовет Китая в меморандуме от 2021 года под названием «Китай: демократия, которая работает»41. В речах, статьях и на государственном телевидении партийные чиновники восхваляют демократию китайского образца, особенно ее эффективность в кризисных ситуациях (когда, по их словам, демократия американского образца буксует)42.
Авторы статьи в «Цюши» отвергают западную демократию как непродолжительный политический успех.
История и реальность доказывают, что западная демократия – это лишь временная историческая форма демократии в нынешних исторических условиях, и что она была в значительной степени отчуждена как политика денег и популизма. Она не подходит для других культурных традиций и условий исторического развития в незападных странах43.
При таком понимании связь демократии с классическими Афинами из похвального факта превращается в позорное наследие: афинская демократия опиралась на рабский труд, не давала женщинам права голоса и дегуманизировала неграждан. И яблоко от яблони недалеко упало: в США рабство отменили только в 1865 году, а женщины не могли голосовать там до 1920 года. В настоящее время американцы скатываются к аристократии или плутократии: Кеннеди, Буши и Клинтоны являются видными (политическими) семьями; кандидат в президенты может получить большинство голосов избирателей, но при этом проиграть выборы; лоббисты имеют слишком большую власть; и, как говорят авторы, «современная западная демократия – это лишь поэтапная эволюция капиталистической политической системы в экономических и технологических условиях XXI века. Ее суть по-прежнему заключается в защите интересов буржуазии и монопольного капитала». Таким образом, авторы умудряются усидеть на двух стульях, осуждая демократию и одновременно заявляя, что Китай на самом деле является самой демократической страной в мире – но не с порочной афинской моделью44.
Слова о другом варианте «китайской демократии» намекают на то, что греческий город-государство был не специфической для определенных времени и места политической формацией, а универсальным этапом в развитии любой цивилизации. Это утверждение трудно оценить, поскольку конкретное содержание определения «города-государства» (на китайском языке чэнбан, 城邦, букв. «государство, [окруженное] стеной»), может варьироваться от простого наличия старых городских стен (в археологическом смысле) до трехчастного деления на граждан, старейшин и лидеров. Хотя Гу Чжун в посмертной работе о древнегреческом полисе утверждал, что на Древнем Востоке подобной системы не существовало, западные ученые подвергаются критике за то, что они называют город-государство уникальным явлением классической античности, а Китаю и другим странам Древнего Востока приписывают «восточный деспотизм». На самом деле (продолжают авторы) Китай, Месопотамия, Египет и многие другие древние цивилизации имели в своей основе город-государство. Это утверждение больше всего ассоциируется с историком Линь Чжичунем (林志纯, также известен как Жи Чжи 日知), который в 1989 году опубликовал объемный труд под названием «Исследование истории древних городов-государств» (Гудай чэнбанши яньцзю, 古代城 邦史研究). Первые четыре главы книги посвящены построению теории города-государства, а последующие – частным примерам в Северной Африке, Индии, Западной Азии и Америках. В книге делается вывод о том, что политическая форма города-государства прошла четыре стадии, начавшись как примитивная демократия и в итоге трансформировавшись в империю. В этой схеме западная демократия рассматривается как своего рода возвращение к менее развитой форме правления. Ряд китайских историков пошли по стопам Лин Чжичуня, утверждая, что города-государства существовали в Китае вплоть до периода Сражающихся царств (475–221 до н. э.)45. Как отмечает Синь Фань, смысл аргументации Линь Чжичуня и его коллег заключается в том, что «античная демократия не была монополией западной цивилизации и что цивилизации Востока и Запада имели одинаковую природу и схожие траектории исторического развития»46.
Таким образом, начиная с 1990-х годов история Афин используется в самых разных целях. Есть древняя критика Афин как материал для современной критики США. Есть осуждение древних Афин как места, отмеченного отсутствием свободы из-за ограничений на право гражданства. Кроме того, есть порицание афинской политики как банальных риторических выступлений. Мы видим, как классические Афины и США обвиняются в обогащении за счет порабощения других людей. И, наконец, некоторые ученые, рассматривающие ценность города-государства как нечто скорее положительное, чем отрицательное, предполагают, что сначала он появился у китайцев. Но, пожалуй, самым удивительным посттяньаньмэньским явлением в области изучения западной античности стало массовое неприятие «западной цивилизации» учеными, утверждающими, что древние цивилизации запада построены в основном или даже полностью на чужих открытиях (а также страданиях). Эти ученые, позиция которых наводит на мысли о радикализованном Мартине Бернале на китайском языке, считают, что западная античность была великой именно благодаря тому, что она заимствовала у незападных культур.
В самой крайней форме это выразил консервативный проправительственный китайский автор Хэ Синь (何新), утверждающий в двух своих книгах, что ученые эпохи Возрождения подделали существование классических Греции и Рима и сами написали большинство известных нам классических текстов47. Даже археологические находки подделаны, настаивает он. Западная наука якобы намеренно создала эту ложную Грецию и ложную историю ее восприятия, чтобы завладеть интеллектуальным наследием азиатов. Как он пишет в своем блоге, «один из главных методов создания западными научными кругами ложной истории Греции, – это кража развитых древних цивилизаций и философий в Малой Азии и маскирование их под европейские цивилизации на греческом полуострове»48. Хэ Синь продолжает: