Развод. Я (не) буду твоей (СИ)

— Ты прав. Прости.
— Не за что прощать. Лучше расскажи, как вы там? — он гладит мой живот, и его лицо озаряется той удивительно нежной, беззащитной улыбкой, которая бывает только у него.
— В порядке. Сегодня не вредничает.
— Потому что я ему сказал не тревожить тебя.
Я улыбаюсь. “Ему”. Мы специально не стали узнавать пол ребенка. Для нас это чудо. Просто чудо. Желанное, выстраданное, чистое, но кажется, Женя чувствует, что у нас будет сын.
  
— А Альбина?
— Уже спит. Умотала кота и вместе уснули. Она совсем не капризничала сегодня.
— Разве наша дочь способна на такое?
— Не знаю. Пока не замечала.
— Вот и не замечай. Иди сюда.
Он притягивает меня к себе. Обнимает. И в этом объятии, в тепле его тела, в тихом ритме его сердца под моей щекой, в мирном посапывании дочери из гостиной и легком толчке новой жизни под сердцем, я чувствую себя не просто счастливой. Я чувствую себя в полной безопасности. В крепости, которую мы с ним построили из обломков прошлого, из прощеных обид, из выстраданного доверия.
Я смотрю в темнеющее окно, где уже зажигаются первые огни на набережной, и тихо надеюсь. Надеюсь, что нам больше никогда не придется переживать весь тот кошмар. И надеюсь, что моя сестра когда-нибудь, пусть и с пробелами в памяти, пусть и, оставаясь навсегда немного ребенком, окончательно поправится.
И всё же построит свою семью. Именно свою. И не будет вмешиваться в чужие жизни и уж тем более рушить их. И я желаю ей этого от всего сердца. Даже несмотря на всё, что мы пережили по её вине.
Потому что счет закрыт. Каждый в этой истории заплатил сполна. Мы расплатились потерей иллюзий и годами борьбы. София своей памятью, рассудком и будущим.
Мои родители… я надеюсь, что они будут нести в своём сердце этот груз ответственности, равнодушия и предательства до конца своих дней. И эта ноша, я знаю, будет тяжелее любых коробок, которые мы когда-либо упаковывали.
Женя целует меня в макушку.
— Всё хорошо, — шепчет он. — Всё уже позади. Впереди только мы.
Я киваю, прижимаясь к нему крепче. Да. Позади. А впереди шум моря, смех нашей дочери, первый крик нашего второго малыша. И тихая, прочная, выстраданная жизнь. Та самая, за которую мы так отчаянно боролись. И в конце концов мы ее отвоевали. И теперь она только наша.