Допрос (ЛП)

«Здесь что-то не так...»
— Группу подставили, — сказал Тони с гримасой.
— Точно, — тихо сказал Мэтт. — Конечно.
Толбот переглянулась с Холмсом, и тот выложил главное прямо:
— Похоже, кто-то сообщил картелю Кардосо, что вы идёте — и что Джонни Бойд ведёт группу.
— Значит, его убийство планировалось заранее. Специально снайпер, — продолжил Тони.
Толбот кивнула.
— Застрелить Бойда на улицах Эль-Пасо — американской территории — нельзя: это сразу Вашингтон. А начальник DEA, погибший в бою на наркоперевалке мексиканской земли? Ещё одна смерть в наркоторговых разборках.
  
— «Ещё одна смерть», — процедил Мэтт с горечью — но не на неё, Тони понимал. Он перевёл напряжённый взгляд на Толбот. — Ла-Пьедра за этим стоит?
— Скорее всего, — сказал Холмс.
Главный каратель картеля Кардосо. Прозвище означало «Камень» — Manuel Santos. Социопат и убийца, известный абсолютной бесстрастностью. Никогда не злился, никогда не повышал голоса. Никогда не смеялся и не радовался. Достоверно известно: на его счету больше трёх десятков убийств, нередко он оставлял головы жертв на публичных местах — напоминание о том, где должны лежать симпатии. Ла-Пьедра был призраком: ни мексиканские, ни американские правоохранители не знали, где он спит и спит ли с кем-нибудь. Оставался невидимым, хотя американцы обещали за него десять миллионов долларов, а Мексика назначила поменьше, но тоже внушительную сумму. Каждый в этой измотанной стране понимал: тот, кто выдаст Ла-Пьедру, до первого песо не доживёт.
Тони знал: Мэтт питал к Сантосу особую ненависть. Тот убил первого партнёра Мэтта в ходе провальной тайной операции. Убил без всякой причины — просто так было удобнее: не идти в обход, а прикончить копа в переулке.
— Итак, — сказала Толбот, — этот допрос — попытка выяснить, кто вас сдал. Кто-то из полиции Эль-Пасо, кто-то из DEA или ещё кто-то?
Тони не удержался от короткого смешка.
— Ну... — Он развёл руками.
Толбот нахмурилась.
— Простите?
— Он спрашивает, — сказал Мэтт, — откуда вы знаете, что не он или я сдали группу?
Толбот деловито открыла сумку и извлекла блокнот и диктофон.
— О, мы как раз этого и не знаем. Поэтому я здесь.
  
Глава третья
 
Опросы проводились в разных комнатах.
Тони это не беспокоило, и Мэтта, он был уверен, тоже. Любой полицейский, проводивший допросы, знал: допрашивать двух свидетелей или подозреваемых вместе — пустая трата времени. Они подстраиваются друг под друга, корректируют слова на ходу. И самое главное: следователь должен сосредоточиться полностью на словах и языке тела объекта; кто угодно лишний — помеха.
— Слишком много поваров только портят бульон, — сказал Тони. Выражение собственного изобретения. Коллеги его почти никогда не понимали, но Тони считал его остроумным.
Мэтт двигался свободнее — у него щиколотка была цела, — поэтому Толбот забрала его в коридор. Потом вернётся поговорить с Тони. Холмс спросил, не хочет ли Тони кофе или газировки.
— Нет, спасибо, — ответил Тони — хотя было не так: он просто хотел, чтобы желудок оставался пустым.
Холмс вышел. Тони откинулся в своей сложной, но удобной кровати. Никаких осколков нет — это понятно, — но он снова прощупал тело.
Ещё раз. И ещё один раз.
Нет. Всё в порядке.
Чертовски повезло.
Надо бы позвонить Люси, но телефон остался в пиджаке, висевшем на спинке двери — тащиться через всю палату на больной щиколотке не хотелось. Стационарного аппарата не было.
Тони осмотрел комнату. На столике рядом с судном лежал мятый журнал Time. Дотянуться можно, но читать полугодовые новости — никакого желания.
За окном прошли двое солдат, хохотали, что-то обсуждали. В полной форме, несмотря на жару. Это, надо думать, было мучение. В полиции Эль-Пасо детективы — вроде Тони и Мэтта — могли надевать лёгкий пиджак и футболку, когда становилось совсем невыносимо.
Солдаты скрылись в направлении, указанном табличками:
← ТУАЛЕТЫ
← СТОЛОВАЯ
Тони с усмешкой прикинул, далеко ли они друг от друга. Мэтт, служивший в армии, рассказывал, что армейское планирование — не самое умное дело.
Взгляд поднялся к небу, где кружил ястреб. Откуда-то всплыла строчка из пьесы — ястреб, ленивые круги... Из какой пьесы? Он собирался...
Тони вздрогнул и проснулся. Сердце колотилось, всё вокруг было чужим. Кожа влажная.
Где я?
Через секунду — вспомнил.
И навалилась тоска от мысли о гибели Джонни Бойда.
Ла-Пьедра...
Тони и Мэтт поговорят с капитаном, когда вернутся. Соберут оперативную группу — DEA, Бюро. Может, и армия подключится. Выкрутят руки мексиканцам, заставят выдать информацию о вероятном местонахождении карателя, его связях.
И они найдут эту сволочь.
Снова накатила слабость, во рту пересохло. Наркота. Люди принимают это для удовольствия? Он нащупал стакан, отпил четыре глотка.
В дверь постучали.
— Войдите.
Агент Ши Толбот вошла в палату и окинула его взглядом — глаза слегка прищурились.
Он понял: вид у него помятый. «Задремал ненароком», — сказал он, и ему стало неловко, как будто его застали за чем-то непозволительным.
— Это понятно. Вы готовы говорить?
— Ещё бы.
Агент ФБР присела, и Тони расслышал лёгкое шуршание. Носит ли она комбинацию? Носят ли женщины их вообще ещё?
— Итак, офицер Райт, вы понимаете: вы не под стражей. Ни к чему вас разговаривать со мной не обязывает. Вы можете прекратить беседу в любой момент. Но—
— Лгать вам — преступление.
Лгать ему, муниципальному полицейскому, — не преступление. Но солгать агенту ФБР — даже без присяги — можно уехать за решётку.
— Спрашивайте, — сказал Тони.
Толбот придвинула стул и поставила диктофон на кровать, рядом с пустым контейнером.
— Можно записывать?
— Конечно.
Она пролистала блокнот и попросила описать произошедшее своими словами. Тони подумал: чьими же ещё — но шутку придержал при себе.
— Я официально в операции не участвовал. Краем уха услышал, что наш капитан Ханниган, Пит Ханниган, упомянул: Мэтт ушёл с людьми из DEA устанавливать камеры на брошенной фабрике в Чиуауа. Спросил у него. Он сказал, что поступил анонимный звонок в Управление полиции: кардосовцы собираются использовать её как перевалочный пункт.
— Анонимный. Есть соображения, кто мог звонить?
— Я решил: конкурирующий картель, нагадить соперникам... — Тони покосился на диктофон. — Но, видимо, звонили сами кардосовцы. Вытащить Джонни за пределы страны, в зону поражения.
Толбот сказала:
— Но если им нужен был агент DEA — зачем звонить в полицию Эль-Пасо?
Тони на секунду задумался.
— Возможно, чтобы не вызвать подозрений. У них хорошая разведка. Знали бы, как тесно мы работаем с DEA, и что Джонни пойдёт вместе с Мэттом или ещё кем-то проверить фабрику.
— Вы последовали за ними. Зачем?
Пожал плечами.
— Четыре офицера на территории Кардосо? Подумал, что могут понадобиться.
Толбот просмотрела записи.
— Наводка на фабрику поступила с одноразового телефона?
— Думаю, да. Хотя я подключился позже.
— Кто знал об операции?
— Капитан Ханниган. Я. Мэтт. Джонни Бойд и двое его агентов DEA.
— И диспетчеры. Ваши и их.
Толбот записала.
Тони покосился на диктофон — убедился, что работает. Старался помочь.
— Кто-нибудь из близких мог знать о вылазке?
После дюжины лет такой работы Тони знал: никто в этом деле жёнам и мужьям о конкретных делах не рассказывает.
— Вряд ли. К тому же, насколько я понял, Мэтт и Джонни выдвинулись сразу после получения наводки.
— Привлекались частные охранные структуры?
— Те, которых мы используем в Управлении — нет.
  
Тони заметил: она осторожно осматривает его руки, ноги, голову, пока он отвечает.
Кинесика. Анализ языка тела. Тони знал: иногда помогает раскрыть обман. Сам он был к этому скептичен — при допросе предпочитал опираться на интуицию.