Тень горы

– Чем вы будете заниматься за закрытыми дверями – ваше дело. Меня интересует только то, что будет происходить при открытых дверях. Кстати, если вас это интересует, у меня есть друг Рэнделл, а у него есть лимузин, который почти все время припаркован около нашей гостиницы.

– Лимузин… – проговорила тетушка Луна задумчиво.

– С тонированными стеклами и большим матрасом в заднем купе.

– Я подумаю, – сказала тетушка, небрежно приподняв ногу над головой.

Несколько дней спустя она въехала в новый офис, расположенный в гостинице «Амритсар» этажом ниже нас. Карла сняла весь этот этаж.

Тетушкин офис соседствовал с двумя другими, только что отремонтированными и обставленными. На дверях одного из них красовалась медная табличка с надписью «Голубой Хиджаб. Консультации по вопросам брака и семьи». Мусульманская коммунистка (или коммунистическая мусульманка?) воссоединилась с Мехму раньше, чем рассчитывала, и, позвонив Карле, поинтересовалась, остается ли ее предложение о партнерстве в силе.

– Она же еще не въехала, – сказал я, увидев табличку на дверях.

– Въедет, – улыбнулась Карла. – Иншалла.

– А для чего тебе весь третий этаж?

– Это сюрприз. Ты даже не представляешь, какие еще сюрпризы я тебе приготовила, Шантарам.

– Обед не входит в их число? Умираю с голоду.

Мы обедали в сквере при закусочной «Колаба Бэк-Бей», когда услышали какой-то крик неподалеку. По улице шел человек, около него остановился автомобиль. Из автомобиля человеку кричали, что он должен отдать деньги. Затем оттуда вылезли двое громил и стали избивать человека.

И тут я увидел, что это Кеш Запоминальщик. Он прикрывал руками голову от ударов.

Мы с Карлой вскочили из-за столика и, подбежав к ним, подняли такой шум, что громилы предпочли сесть в свой автомобиль и укатить.

Карла усадила Кеша за наш столик и велела официанту принести стакан воды.

– Вы нормально чувствуете себя, Кеш? – спросила она.

– Да, все в порядке, мисс Карла, – ответил он, потирая напоминание о долге, оставленное громилами на его макушке. – Я лучше пойду.

Он встал, но мы усадили его обратно.

– Пообедайте с нами, Кеш, – предложила Карла. – Попутно мы могли бы устроить состязание на лучшую память. Вы, конечно, непревзойденный мастер, но у меня с собой есть деньги.

– Я не могу…

– Можешь и должен, – сказал я, подзывая официанта.

Кеш просмотрел меню, закрыл его и сделал заказ.

– Цуккини, маслины и ризотто с пюре из артишоков, – повторил официант, – кочанный салат с толченым перцем, имбирем и фисташковым соусом, а также тирамису.

– Неточно, – сказал Кеш. – Толченый перец, имбирь и фисташковый соус – приправы к салату из рукколы, номер семьдесят семь в меню, а кочанный салат подается с лимоном и чесноком, перцем чили и приправой из авокадо и грецких орехов, это номер семьдесят шестой.

Официант открыл было рот, чтобы возразить, но, перебрав в уме все меню, убедился, что Кеш прав, и ушел, покачивая головой.

– Что за проблема с деньгами, Кеш? – спросил я.

– Я влез в долги, – сказал он, криво усмехнувшись. – Спрос на запоминальщиков упал. Люди пользуются телефоном, если им надо что-нибудь выяснить. Скоро можно будет связаться с кем угодно из любой точки земного шара.

– Знаешь что? – сказал я, когда подали еду. – После обеда сразу бери такси и поезжай в гостиницу «Амритсар», а мы доедем туда на своем байке даже быстрее тебя.

– Что ты задумал? – спросила Карла, прищурившись и глядя на меня сквозь кружево ресниц.

– Это сюрприз, – промурлыкал я. – Ты даже не представляешь, какие сюрпризы я тебе приготовил, Карла.

Дидье, сидевший с деловым видом за своим столом в «Амритсаре», был порядком удивлен, когда мы появились в его офисе вместе с Кешем.

– Я не вижу… каким образом мы можем использовать его услуги, – произнес он.

– Но Кеш – лучший запоминальщик в южных районах, Дидье, – заметил Навин, сидевший с таким же деловым видом за соседним столом. – Что у тебя на уме, Лин?

– Вы говорили, что люди, у которых вы берете показания, всегда замыкаются в себе, увидев магнитофон.

– Да. И что?

– Кеш будет у вас вместо магнитофона. Он запоминает все услышанное. С ним люди будут держаться свободнее, чем с магнитофоном.

– А что? Мне нравится, – засмеялась Карла.


– Да? – произнес Дидье с сомнением.

– Если ты не возьмешь его, Дидье, я найду ему работу сама.

– Беру, – сказал Дидье. – Завтра в десять утра у нас интервью с миллионером и его женой – у них пропала дочь. Ты можешь присутствовать при этом, Кеш. Но тебе надо принять более… деловой вид.

– Ладно, парни, до встречи, – сказал я, потянув Кеша за собой в коридор.

Там я дал ему денег. Он сначала не хотел их брать.

– Ты должен сегодня же избавиться от долгов, Кеш, – сказал я. – Нам ни к чему, чтобы эти ребятишки заявлялись сюда. Тебе же завтра прямо с утра надо приступать к работе. Так что поезжай и заплати им. А к девяти утра будь здесь уже чистенький. Первым придешь, последним уйдешь. Все будет о’кей.

Он заплакал. Я отошел, уступив место Карле. Она обняла Кеша, и он быстро успокоился.

– А насчет пожелания Дидье одеться по-деловому…

– Да-да. Я постараюсь…

– На фиг это. Ходи в том, в чем ты ходишь, держись так же, как всегда. Люди будут спокойно разговаривать с тобой, как я разговариваю сейчас, и все пройдет нормально. Если Дидье начнет брюзжать, скажи ему, что это я запретил тебе косить под офисного раба.

– Он прав, Кеш, – поддержала меня Карла. – Лучше всего быть самим собой.

– Итак, пойди и отделайся от этих долгов, старик. Счастливо тебе.

Он стал медленно спускаться по лестнице, словно каждая ступенька была новой ступенью осмысления происходящего. Наконец его голова исчезла за поворотом.

Я задумчиво смотрел ему вслед, затем повернулся и встретился взглядом с улыбающейся Карлой.

– Я люблю тебя, Шантарам, – сказала она и поцеловала меня.

В течение ближайших двух недель Кеш разрешил два сложных дела и стал знаменитостью. Его внимание к деталям и способность держать их все в голове были решающим фактором в сыскной работе, и ни один опрос свидетелей не обходился без него.

Тетушка Луна и ее неустрашимый клерк вели всю отчетность агентства и зачастую помогали клиентам сохранить их деньги. Тетушка знала толк в денежных делах и потратила немало времени на корректировку бизнес-плана, экономя время и средства других людей.

Индивидуальные сеансы, которые она давала клиентам, одержимым луной, вполне их удовлетворяли. «Талант проявляется по мере его употребления», – сказала она как-то и иллюстрировала это положение собственным примером.

Винсон и Ранвей вернулись из ашрама, преисполненные смирения, но мы встречались с ними редко, так как они были заняты претворением в жизнь своего плана открыть кофейню.

Однажды мы все же зашли ненадолго в их полуоборудованное заведение. Карла взяла Ранвей под руку и увела ее поболтать на сугубо женские темы, оставив нас с Винсоном наедине.

– Знаешь, как это бывает, когда тебя подхватывает настоящая волна, которая все катит и катит, а ты типа скользишь на ее гребне? – спросил Винсон.

– Нет, но я вожу мотоцикл, а это похоже на скольжение на гребне цивилизации.

– У тебя бывает такое чувство, что эта волна как бы несет тебя вечно?

– У меня есть бензобак, так что я знаю, когда это «вечно» кончится.

– Нет, я хочу сказать, что это как бы то самое поле тенденций, о котором говорил Идрис.

– Угу.

– И я как бы скольжу между двумя равно… э-э… скользимыми волнами. Ранвей и Идрис поистине распахнули мой разум, мэн. Иногда мне кажется, что я переполнен идеями и они вот-вот посыплются из моей головы.

– Я рад, Винсон, что ты счастлив и что вам с Ранвей пришла в голову эта идея насчет кофейни. Это то, что вам надо. Знаешь, мне, наверное, пора идти. Мы…

– Да, эта затея с кофе потрясающая, – сказал он, указывая на большие мешки, стоящие вдоль стены. – Я хочу сказать, что, если бы я типа объяснил тебе разницу между колумбийским кофе и ганским, тебе просто крышу снесло бы.

– Спасибо, что предупредил. Но знаешь, Карла в любую минуту может вернуться, так что, боюсь, мы не успеем разобраться в этом сложном вопросе.

– Ничего, если она вернется, я начну снова, – успокоил он меня.

– А как Ранвей? – спросил я, пытаясь отвести угрозу.

– Нет, ты знаешь эту абсолютно идеальную волну, которая как бы несет тебя и несет?

– Я очень рад, что ты так счастлив. Как ты думаешь, куда пошли Карла и Ранвей?

– Ты только понюхай как следует эти свежие зерна, – предложил Винсон, открывая один из мешков. – Они так хороши, что, выпив одну чашку, ты больше никогда уже не захочешь другого кофе.

– Это девиз вашего заведения?

– Нет, мэн, наш девиз – это наше название. Кофейня называется «Любовь и вера», и девиз такой же.

В нем было простодушие, утраченное Ранвей после смерти ее друга от того самого наркотика, которым так бездумно торговал Винсон. И название, выбранное ими для кофейни, отражало его искреннее желание изменить свою жизнь.