Убежище 3/9
Часть 64 из 67 Информация о книге
– Не знаю, – неохотно ответил Тот. – Я не знаю. Это теперь не мое дело. – Вы действительно не знаете? – снова спросил Мальчик. – Давай уже на ты, а, Вань? Ты уже взрослый мальчик. Тем более мы с тобой пьем вместе… – Хорошо. Давайте… давай на ты. Ты действительно не знаешь? – Ох, как же мне это все надоело… – процедил сквозь зубы Тот. – Дали бы вы мне спокойно поесть, а? Ну – что-то знаю… Тот Кто Рассказывает закрыл на секунду глаза и устало потер рукой лоб. – …Что-то знаю – но действительно очень немного. Хорошо. Ладно. Я расскажу вам про Люси. Но это будет самая последняя история. Слова Самая последняя история Люси стоит одна и говорит слова. Она похожа на сумасшедшую – да она и есть сумасшедшая. Люси бормочет. …они давно ушли из этих мест… оставив землю, небеса и воду… обиженные, грустные уроды… они давно ушли из этих мест… они не по-хорошему ушли… с проклятьями, с обидами, с позором… спалив свои дома, засыпав норы… червивыми комочками земли… они, возможно, сами виноваты… Она бормочет то, что вызубрила наизусть. Бессмыслицу. Она стоит в нигде, никогда, у нее нет возраста и пола. Она стоит посреди леса, на тропинке, среди маленьких камушков и засохших хлебных крошек. Ядовито-белая луна и два ярких солнца освещают ее лицо, и рыжие волосы, и дряблую шею, на которой висит амулет из черепа мертвого Мальчика. Из твоего черепа, сынок. У нее маленькие глупые глаза. Уставившись в одну точку, она бормочет. …все в доме всегда стоит на своих местах. Фарфоровые фигурки – собачка, лисичка, две балерины, морской царь – очень красивый, с трезубцем – на трюмо… Маленькие смешные туфельки из гжели – на тумбочке перед кроватью… В них, кстати, в эти туфельки, очень удобно что-нибудь мелкое класть: булавки, заколки, шпильки, ватные тампончики, одноразовые шприцы… В серванте у меня два фарфоровых сервиза и еще много тарелок и чашек из разных наборов… На стенах – ковры. И гобелены с оленями. Там целые сцены изображены: охотник целится в оленя из лука, олени бегут через лес, олени у водопоя… И все это сделано крестиком… Она имеет безграничную власть. Теперь она может править миром. Пока никакого мира нет. Ничего нет. Никого нет. Но она уже тихо бормочет – она создает себе мир. Неторопливо. Спокойно. Ритмично. Совсем не вдаваясь в смысл. Словами, словами, словами. * * * – Все. Вот и сказочке конец. Все остальное – уже не мое дело. Тот Кто Рассказывал оглядел присутствующих: все они молча сидели за столом и смотрели на него, не отрываясь. – Надеюсь, больше вопросов нет? – спросил Тот. – Есть! Есть! Есть! – заверещали гномики. Тот скривился: – Хорошо, валяйте, спрашивайте. – Долго мы тут будем сидеть? – хором спросили гномики. – Боюсь, что долго, – невесело усмехнулся Тот. – Ой-ой-ой! – запищали они в ответ. – Нам тут не нравится! Нам страшно! Не нравится тролликам-гномикам! Страшно гномикам-тролликам! – А ну заткнитесь, – шикнул на них Лесной. – Можно тебя на минутку? – сказала Маша Тому Кто Рассказывал. – Давай ненадолго отойдем, а? – Давай, – неохотно согласился Тот. Они отошли в дальний угол Убежища. – Ответь мне, – прошептала Маша. – Только честно. Ты отец Мальчика? – Ну ты скажешь тоже, дорогая! – неприятно ухмыльнулся Тот. – Какой же я ему отец? – Но… Мне казалось… что все это… Что наш с тобой сын… – Чушь. Это не наш сын. Это ваш сын – твой и Иосифа. Я, видишь ли, к продолжению рода совершенно не способен. – Вот как… – Маша на секунду задумалась. – Что ж, ясно. Еще один вопрос… Ты сказал, что мы здесь пробудем долго. Что это значит? Когда мы сможем выйти? – Видишь ли, Машенька… Дело в том, что Люси – очень ненадежная особа. И к тому же довольно безмозглая. Что там она создаст, когда – одному Богу… то есть, это… никому не известно. Так что не исключено, что мы не сможем отсюда выйти никогда. И пробудем здесь вечность. – Вечность? В этом маленьком, тесном, душном помещении, среди всех этих железяк и тросов мы пробудем вечность? – Маша, только давай, пожалуйста, без драм. Я сказал: «не исключено». Я же не сказал: «точно». – Но… зачем же тогда?.. Они же все думают, что Убежище – это просто такой перевалочный пункт. Что здесь надо немножко пересидеть – а потом все будут свободны… У Того как-то странно перекосилось, неприятно исказилось лицо. Стало упрямым и злым. – Зачем? Ты спрашиваешь – зачем? – повысил голос Тот. – Тише, тише… – Прости, вспылил. Ты спрашиваешь: зачем. А если я скажу тебе… Если я скажу тебе, что для меня не было – ну вот просто не было! – другого способа прекратить наконец трепаться и просто пожрать, а? Если я скажу тебе, что меня не интересует никакая там свобода, что я устал, смертельно устал, и что единственное, чего я хочу – это просто спокойно сидеть, выпивать и закусывать, а, Маш? Тебя удовлетворит этот ответ? – в голосе Того снова послышались истерические нотки; он ненадолго умолк, отдышался. – Послушай. Давай-ка мы с тобой сейчас, дорогая, просто вернемся спокойненько ко всем остальным – а то неудобно. И покончим с этой утомительной беседой. – Нет уж, постой. А если… я им сейчас все расскажу? – Что-то? Прости, я, кажется, не расслышал. – Если. Я. Все им сейчас расскажу, – отчеканила Маша. – Если ты все им расскажешь, – спокойно отозвался Тот, – то здесь начнется ад кромешный. Скандал, истерика и паника, вопли и членовредительство. И вечность, которая нам, возможно – подчеркиваю: возможно, – предстоит, мы проведем не самым приятным образом… В этой самой истерике и панике. Не лучше ли, чтобы у всех было хорошее настроение? VI УБЕЖИЩЕ Они сидят за накрытым столом. В углу, у стены, неподвижно лежит Бессмертный. Руки его скрещены на груди. Остекленевшие глаза смотрят вверх – на толстый железный трос и пустые красные кресла. – Ванюша, сынок, – говорит Тот. – Передай мне, пожалуйста, вон тот бокал с пивом. И еще вон тот – с медом. И еще тот – пустой. Я, пожалуй, сооружу себе коктейль. Тот Кто Рассказывал смешивает в пустом бокале тягучий мед цвета янтаря и густое пиво цвета нефти. – Вообще-то, мед с пивом не очень, кажется, гармонирует, – растерянно бормочет Лесной. – Нормально, – отвечает Тот. – Гармонирует. Он подносит бокал к губам и начинает пить. – Пожалуйста, пей осторожно, – испуганно говорит Костяная, – а то с непривычки можно, знаешь… Аккуратненько, ладно? Маленькими глоточками, ладно? Да, вот так… Вот так… Тот выпивает весь бокал. Потом снова смешивает пиво с медом и снова присасывается к коктейлю, жмурясь от удовольствия. Маша молча наблюдает за ним. Потом примирительно спрашивает: – Ну что, вкусно? Конец