АН (цикл 11 книг) (СИ)
— И что же вы отвечали?
— Что ещё думаю.
Не могу же я публично отказываться от предложения Канцлера. По крайней мере, до того момента, как в конце марта стану личным дворянином.
— Умно, — кивнула она, будто бы прочитав мои мысли.
— И раз уж мы заговорили об этом, — я решил взять быка за рога, как говорят в этом мире. — Зачем вы сами хотели выиграть турнир? Вы тоже целились на «Золотой курс»?
Софья замерла, удивлённо глядя на меня. Затем медленно долила в чашки остатки чая из чайника, сделала глоток из своей и снова задумалась.
Спустя шесть секунд Троекурова произнесла:
— То, что я вам сейчас скажу, является секретом. Вы сохраните всё услышанное втайне?
— Да. Я умею держать язык за зубами.
— Что ж… Дело в том, что я хочу создать свой собственный боярский род под патронажем моего отца. И отец одобряет это решение. Участвуя в турнире, я хотела получить усадьбу в Москве для своего будущего рода и возможность поступить на «Золотой курс». Знаете, пройти за полтора года трёхлетнюю программу военного университета — дорогого стоит. Но ещё дороже получить более высокое звание при выпуске. Хоть женщины и редко это делают, но я планировала отдать несколько лет своей жизни армии, получить максимально возможное для меня звание, чтобы самостоятельно заложить фундамент процветания своему будущему роду.
С замиранием сердца я ловил каждое её слово. Сила воли Софьи огромна, как и её стремления. Особенно заметно это на фоне тепличных аристократов. И ведь она девушка! Пусть младшая, но княжна. Если отец настолько её любит, позволил бы выбрать достойного княжича. Вышла бы замуж и жила припеваючи.
Это из-за того, что она незаконнорождённая?
Вряд ли только из-за этого…
— Аскольд Игоревич, о чём задумались? — с лёгким напряжением в голосе спросила девушка. — Вы… осуждаете то, что я хотела использовать возможности турнира в личных целях?
— А? — я изумлённо уставился на неё. — Нет, что вы! Я наоборот думаю о том, какая вы восхитительная!
— Правда? — щёчки Софьи предательски покраснели.
— Истинная. Но… Что же получается?.. Если бы у вас сложилась карьера в армии, и вы бы стали главой княжеского боярского рода, это не помешало бы дальнейшему развитию карьеры? Я к тому, что теоретически вы могли бы стать генерал-губернатором. Если бы не были под патронажем князя.
— Если бы карьера в самом деле складывалась бы хорошо, и я решила бы её не бросать, а развивать дальше — отец был бы готов передать мой боярский род императору. Такое возможно с согласия трёх сторон. И тогда никаких препон бы не было. С другой стороны, бывают случаи, когда высокие имперские должности получают члены княжеских семей.
— Понятно… — протянул я. — Стоп. Я начал говорить в прошедшем времени, но вы меня поддержали. Вы уже отказались от мысли поступать в военный университет? На тот же «Золотой курс» можно поступить не только по итогам турнира.
— Я… пока думаю, — в сторону ответила она. А затем встрепенулась и резко добавила: — Я не отказалась от идеи создать свой род и постараться его возвысить. Нет, это моя цель. Просто сейчас я рассматриваю и другие варианты.
В кабинете повисла тишина. Я перебирал в голове всё услышанное. Кое-что всё же не давало мне покоя.
— Скажите, Софья Антоновна, а почему вы так не любите Канцлера?
— Вы заметили?
— Трудно не заметить.
— Ну а как ещё мне реагировать на того, из-за чьего внука мой план пошёл прахом?
— Из-за его внука ваш план лишь сдвинулся на один год. А первоначальная версия плана пошла прахом из-за меня. К счастью, на меня вы так не реагируете.
Девушка сжала кулачки и выдохнула:
— С вашего позволения, я не стану отвечать на этот вопрос. Скажу лишь, что не все ведут честную игру.
Я молча кивнул. Лезть не буду.
— Полагаю, я ответила на ваш первый вопрос — зачем я участвовала в турнире? — спросила она через четыре секунды.
— Да. Более чем. Я благодарен за вашу искренность и готов ответить тем же. Скажу честно, в данный момент я не планирую поступать на «Золотой курс». У меня другое видение развития своего будущего рода.
— А как же ваше личное дворянство? — удивлённо спросила младшая княжна Выборгская.
Я улыбнулся и ответил:
— Кое-кто поручился за меня перед одной комиссией. И если всё сложится удачно, я стану личным дворянином в конце марта.
— Ох… — выдохнула Царица Лицея и откинулась на спинку стула. Ни разу я ещё не видел её такой ошарашенной.
— Что-то не так? Если у вас есть вопросы, спрашиваете.
— Полагаю, вы не захотите открыть имя своего благодетеля, так что о нём спрашивать не буду. Но… что вы должны будете сделать за такую услугу? Неужели…
— Неужели что? — улыбнулся я.
— Неужели жениться на ком-то? — с заминкой спросила она, снова покраснев.
Дольше пяти секунд наслаждаться её смущением я не стал и ответил:
— Нет, ничего такого. Благодетель лишь сам отдал долг.
— Как же он умудрился вам так задолжать? — улыбнулась Софья. — Но я очень рада за вас. Буду надеяться, что ничего не сорвётся. Ведь… — она снова нахмурилась и продолжила: — Канцлер, как я думаю, положил на вас глаз.
— Я тоже так думаю, но давайте не будем о грустном.
— Давайте не будем, — согласилась Троекурова.
В этот момент дверь кабинета распахнулась, и Алиса Оболенская застыла на пороге. Она смерила взглядом нас, чашки с чаем на столе и вошла внутрь.
— Воркуете, голубки? — спросила она усмехнувшись.
— Обсуждаем важные жизненные планы, — в тон ей ответил я и встал из-за стола.
— Планы? — сбилась великая княжна. — Какие планы?
— Секрет, — хмыкнул я. — Софья Антоновна, спасибо за чай и… всё остальное. Алиса Андреевна, был рад вас снова увидеть. Всего доброго, сударыни.
Я прошёл мимо Оболенской.
— Всё остальное? — услышал я за спиной её изумлённый возглас. — О чём это ты? Аскольд? Соня, чем вы тут занимались?!
— Чай пили, — невозмутимо ответила Царица лицея.
Больше я ничего из их разговора не услышал, так как вышел в коридор и закрыл за собой дверь.
Покинув главный корпус лицея, я пошёл по аллее, ведущей через школьный парк к воротам. Ещё от крыльца, я увидел, что на одной из лавочек сидят трое знакомых ребят и щурятся на зимнее солнце. Это были те самые фанаты-простолюдины, которые дежурили возле моей двери, когда я впервые ночевал в общежитии «Алой Мудрости».
— Привет, народ! — благодушно поздоровался я.
Парни вскочили с лавки и поздоровались в ответ.
— Где свою красотку потеряли?
— Иру-то? — хмыкнул второкурсник Денис — старший из братьев Бульских. — Да она в своём клубе ещё. В новом выпуске газеты будут статьи о переведённых лицеистах. Только тс-с-с, это секрет.
— Видимо, не особо большой, — усмехнулся я.
— Отчего же? Об этом знают лишь трое: ты, я и весь город.
Мы с ним и коренастым Ильёй Щекиным рассмеялись. Форкх меня дери, в день нашего знакомства эти парни казались мне довольно сильно напряжёнными. А сейчас, после того как мы несколько раз пообщались — уже не смотрят на меня, как на какую-то икону.
— Аскольд, ты вправду уникален, — неожиданно проговорил младший Бульский — Максим.
Хм… похоже, всё-таки ещё немного смотрят.
— Отчего же? — спросил я.
— А… ну я имел в виду, ты чемпион империи, легко общаешься с родовитыми аристократами, но при этом не… задираешь нос.
— А должен?
— Ну… когда я узнал, что ты так легко отказался от того, о чём мы все мечтаем, я думал ты…
— Макс! — резко оборвал его старший брат.
— Погодите, — а вот я его словами очень заинтересовался. — Это от чего такого я отказался?
Я догадывался, каков будет ответ. Но все трое не спешили отвечать.
— От такого, чтобы стать Слугой великокняжеского рода Оболенских, — наконец произнёс Денис Бульский.
— Именно Оболенских? — переспросил я. — Я слышал, некоторым лицеистам-простолюдинам предлагают Служение другие рода.
— Мне предлагали, — заявил Щёкин, — но я отказался. Всё-таки Оболенские это ого-го! — поднял он указательный палец вверх. — Я и поступал сюда только ради этого — чтобы стать их Слугой. Да, с первого раза не хватило баллов, и в остальные разы немного не складывалось. Но у меня, и вон у Дэна ещё три полугодия в запасе, есть время себя проявить.